– Не двигайся, детка, – сказала она, но улыбнулась при этом так широко, словно я достала ей звезду с неба. Мамины глаза сверкали от слез. – Ты попала в аварию.

В… аварию?

Я хорошо помнила это, грохот и столкновение. Я даже помнила, когда вращение наконец прекратилось и все внезапно погрузилось во тьму.

Но этого я не помнила, а меня явно окружала больничная палата. Я лежала в кровати, подключенная к аппаратуре и обколотая капельницами. Моя левая рука была прижата к боку, и я не могла ею пошевелить. Мои пальцы на руках и ногах скрючились, но, похоже, работали.

– Клио, – вошел мой приемный отец, и на его лице было написано столько радостых эмоций. Подходя ко мне, он прижал кулак ко рту. – Здравствуй, милая.

– Привет, пап. – Слова прозвучали мягко, но их было достаточно, чтобы на его глазах тоже выступили слезы. Отец прикоснулся к моим волосам, и я поняла, что кто-то их остриг. Теперь они мягкими кудряшками рассыпались по плечам.

– С возвращением, Клио.

В дверях стояла женщина небольшого роста с темными глазами и доброй улыбкой. На ней был белый халат, а с шеи свисал стетоскоп, так что я предположила, что это тот самый врач, о котором говорила моя мама.

Она улыбнулась.

– Меня зовут доктор Филдхаус. Как чувствуешь себя с утра?

С утра. Было утро, когда все провалилось во тьму. Это тот же день?

Я заставила свой рот произносить слова, мои голосовые связки напрягались, и доктор послала за водой. Мама помогла мне сделать глоток через соломинку, и я кивнула в знак благодарности. Я со вздохом расслабилась в постели.

– Я чувствую себя так, словно меня сбил грузовик с цементом, но в остальном? Лучше не бывает.

Рассмеяться было ошибкой с моей стороны – боль еще сильнее пронзила мои внутренности. Но вместе с тем мой смех вызвал улыбку у присутствующих. Мои родители, например, выглядели так, словно вот-вот растают от радости. Как долго я была без сознания? Насколько серьезными были мои травмы?

По ощущениям – очень. Болела каждая клеточка тела. Даже пальцы на ногах. Хотя, возможно, это было лишь мое воображение. Слушайте, как я вообще выжила? Это было, конечно, не лобовое столкновение, но достаточно близко к тому. На шоссе в меня врезались со всех сторон.

– Что ж, рада видеть, что, несмотря на твое состояние, ты в отличном настроении, – женщина одарила меня еще одной теплой улыбкой, прежде чем осмотреть. Она ощупала меня, затем послушала через стетоскоп. – Подыши, пожалуйста.

Я так и сделала, и, послушав меня, доктор повесила прибор обратно на шею.

– Что ж, ты действительно превзошла наши ожидания. Авария, в которую ты попала, была довольно серьезной. Потребовалось несколько операций, и ты была без сознания почти два дня.

Ого.

– Ты помнишь, что случилось? Аварию, я имею в виду.

Я помнила, и потому кивнула. Я вела себя глупо, пытаясь написать сообщение.

Джаксен.

Я тут же подумала о нем и его сообщениях. Я так на них и не ответила. Парень рассказал мне о своих чувствах, и теперь это выглядит так, словно я его проигнорировала. Знает ли он о моей аварии? Джакса здесь не было.

– Что ж, если не считать травмы головы, нескольких сломанных ребер, вывиха плеча и некоторых внутренних повреждений, ты в полном порядке, – с улыбкой подмигнула доктор. – Впрочем, мы все исправили. С тобой все будет хорошо, после того как ты поправишься и, конечно, отдохнешь.

Боже, все это случилось со мной?

Похоже, на небесах за мной действительно кто-то приглядывает. Это все было чересчур.

В этот момент у доктора появилась в руках доска-планшет, которую ей передала медсестра. Взяв ее, доктор, по виду, с чем-то сверялась и отмечала детали.

– У тебя был небольшой отек мозга, но даже с учетом этого восстановление займет от четырех до восьми недель и, в целом, в такие же сроки должны пройти и остальные недуги. Нам нужно будет убедиться, что все в порядке с почками. Особенно с трансплантатом. Но…

– Трансплантатом? – Я подняла взгляд, когда мама поправила мое постельное белье. Она разгладила его, чтобы мне было удобнее. Я посмотрел на нее. – Мне пересадили почку?

– Да, малышка, – ответила мама. – Это было настоящее чудо. Ты отлично справилась. И Джаксен тоже.

Вот рту снова пересохло, словно я не пила вовсе.

Словно я в жизни не пила.

– Что ты имеешь в виду? – прошептала я, и папа протянул мне руку. Что-то лежало у него на ладони.

Я узнала его.

На массивном кольце была изображена пасть гориллы. Кольцо принадлежало Джаксену. Но почему оно было у папы?

Отец вложил кольцо мне в руку, и я сжала его в кулаке.

– Джаксен хотел, чтобы оно было у тебя. Сказал, что, если ты проснешься первой, он хотел бы, чтобы оно было у тебя.