Я сократил расстояние между нами, положив руки на бедра, Билли сидела на барном стуле. Она выглядела такой податливой, что мне захотелось втиснуться между ними, и то, что девушка была одета в ночную рубашку, не помогло. Ночнушка была задрана до середины живота. Рыжие волосы рассыпались густыми волнами по плечам, и мне захотелось обхватить их и прижаться к ее губам. У меня в голове были все эти чертовы слова, которые я обдумывал в душе, и ни одно из них не сорвалось с моих губ сейчас.

Билли взглянула на меня снизу вверх, между нами буквально не было ни миллиметра пространства. Ее грудь вздымалась, она смотрела мне прямо в глаза.

– Что ты делаешь, ЭлДжей?

Что я делал? Я и сам не понимал, кладя футболку на стойку и глядя на девушку. Мой рот приоткрылся.

– Я просто хочу знать почему.

– Почему?

Я кивнул.

– Почему ты сделала то, что сделала? Зачем позвонила своему отцу?

Мне просто… нужно было это сделать, я не мог в это поверить.

Почему ты делаешь это с собой?

Я не заслуживал эту девушку, за все то дерьмо, что я с ней сделал. И все же я мучил себя. Позволял себе надеяться, хотя не имел права.

Но если бы она дала мне шанс…

Теперь мяч был полностью на ее стороне, и я думаю, она знала это, отворачиваясь от меня.

Я снова взял Билли за подбородок, проведя большим пальцем по ее губе.

– Почему, королева красоты?

– А ты как думаешь, почему?

Я покачал головой.

– Почему? Скажи мне.

Этот важный вопрос вызвал у Билли слезы… Ее губы задрожали, и когда я потянул одну из них, она облизала ее.

– Я была напугана, – выдохнула она. – Я испугалась за тебя. Испугалась, что никогда больше тебя не увижу.

Комок в моем горле стал густым и горячим, я проглотил его, заставил себя посмотреть на девушку. Обхватив ладонями ее лицо, я заставил Билли посмотреть на меня.

– ЭлДжей…

– Хочешь знать, что меня напугало? – Я спросил ее. – Последние мысли, которые у меня были, когда Алекси Марвелли заставил меня смотреть в дуло нескольких пистолетов.

Она съежилась, ее руки сомкнулись вокруг моих запястий.

– Что?

– Ну, это была не учеба, – сказал я, убирая волосы с ее лица. – И это была не только моя семья. Хотя я думал о них.

Я думал о стольких вещах, и да, о своей семье, но Билли была с ними. Она была там, с ними, перепуганная до смерти. Меня мучило ощущение, что я все испортил и больше никогда не увижу никого из них из-за принятых мною решений. Моя челюсть дернулась.

– Ты была там, в моих мыслях, Билли. Ты. Я думал о тебе. Я ненавижу то, что я с тобой сделал. Я ненавижу то, что причинил тебе боль.

Слезы наконец потекли, когда девушка задрожала в моих руках, ее глаза закрылись.

– Тогда почему ты это сделал? Зачем ты все это делал?

– Потому что в самых потаенных уголках моего сознания я думал, что делаю это для своей семьи. Я работал с Алекси Марвелли, у нас с ним были хорошие отношения. Он был деловым партнером, и я не мог допустить, чтобы что-то встало между нами. Я – это все, что есть у моей семьи, а Марвелли и твой отец в буквальном смысле воюют друг с другом. Иметь с тобой что-либо общее было бы плохо. Твой отец – враг этой семьи.

– Но какое отношение дела моего отца с ними имеют ко мне?

– Потому что ты близка с ним, Билли. – Я провел большими пальцами по ее щекам. – Ты знаешь, что Марвелли показал мне твою фотографию сегодня вечером? У Алекси Марвелли в руках была твоя чертова фотография. Он знал, кем был твой отец, знал о твоих связях со мной. Он знал, что я люблю…

Я остановился, не в силах продолжать. Потому что, как только скажу, все будет кончено. Я принадлежал Билли, но она никогда не могла стать моей. Не после всего того, что я сделал.

Но я все равно сказал эти слова.

– Он знал, что я люблю тебя, – сказал я, причем не в прошедшем времени. Я с трудом сглотнул. – Я люблю тебя, Билли.

В этот момент она так сильно дрожала всем телом. В исступлении, я приник к ее губам, как будто у меня были права на это.

Судорожный вздох, и Билли схватила меня за плечи, углубляя поцелуй.

– Я люблю тебя, – выдохнул я ей в губы, не в силах больше скрывать это.

Ее слезы намочили мои щеки во время поцелуя, и та страсть, которую я чувствовал, сразу же вернулась ко мне. Я понятия не имел, когда все это изменилось, но это произошло. Билли заявила на меня права.

И я заметил это.

– Я люблю тебя, ЭлДжей. – Ее руки обжигали мое тело, как горячий воск, каждое прикосновение вызывало сильнейший, мать его, ожог. Она вздохнула, когда мой язык высунулся, пробуя ее на вкус. Потянувшись, я сместил все вещи с острова, подхватил ее и усадил на него.

– Мне так жаль, – процедил я сквозь зубы, не в силах насытиться ею. – Мне так чертовски плохо из-за того, что я тебе сделал.

Ее тело дрожало в моих руках. Я стянул с нее футболку и увидел только спортивный топик, обтягивающий большую грудь. Эта штука подчеркивала ее декольте, что напоминало крылья мотылька. Ее грудь набухла от возбуждения.