Однажды, принеся маме кое-какие продукты, я забрала другие домой: решила покупать для мамы что-то получше, чем выпивка и грейпфруты. Я старалась набить ее шкафы продуктами первой необходимости, и, хотя мама и ругала меня за это, потому что у нее есть «девочка», которая должна этим заниматься, она принимала продукты, которые я покупала, потому что ценила мое внимание. После развода с папой мама держала себя в руках, но я была ей нужна. Мы нуждались друг в друге. Мы всегда были друг у друга, и это не изменилось бы только потому, что я стала учиться в колледже. В конце концов, именно из-за мамы я вернулась домой. У меня была возможность поступить в свою альма-матер на побережье, но я хотела быть дома, быть рядом с ней. Только так я могла знать, что с мамой все в порядке, так мне было спокойнее.

Я пыталась удержать в руках забранные мной продукты и ключи, закрывая дверь своего Land Rover’а бедром. К счастью, сегодня не было дождя. Я была счастлива видеть солнечные весенние дни после столь холодной и слякотной зимы. Еще одним преимуществом учебы в университете на побережье было то, что мне не приходилось сталкиваться с капризной погодой Среднего Запада. В один день может быть невероятно жарко, в другой идти снег. Сегодня мы с благодарностью наблюдали за заходом солнца, и я приготовилась к долгой ночи, посвященной учебе и просмотру серии «Я люблю Люси». Как ни странно, классика, играющая на заднем плане, помогала сосредоточиться, и я даже решила приготовить домашнее блюдо – феттучини «Альфредо». Перебирая ключи, нашла нужный, пытаясь удерживать покупки, и подпрыгнула, когда подошла к входной двери и заметила мужчину, сидящего на моем крыльце. Он опустил голову, постукивая пальцами, но как только услышал мои шаги, прекратил.

Я застыла при виде своего бывшего, все еще одетого в деловой костюм, который он надел на работу. Встав, Синклер поправил одежду, в которой он выглядел профессионалом, но несмотря на это, вид у него был ужасный. Мешки под глазами, впалые щеки и растрепанные волосы, как будто он плохо спал или ел. Парень приблизился, подняв руку.

– Привет, Билл.

Привет… Билл? Я не видела этого парня и ничего не слышала о нем с тех пор, как он порвал со мной в середине семестра, почему он пришел?

Мне стало любопытно, я замерла на месте, и Синклер это заметил. Он остановился прямо посреди дорожки, поджидая меня. Я обхватила пакеты с продуктами.

– Привет.

– Привет, – повторил Синклер, несколько беспокойно проведя пальцами по волосам. Он протянул руку. – Эм, э-э. Позволь помочь тебе.

– Оу. Ты не обязан. – Чтобы подчеркнуть это, я прошла мимо. У парня заметно опустились плечи. Находя все это чертовски странным, я поднялась по ступенькам, и пока возилась с ключами, меня со спины окутал мягкий жар. Синклер приблизился, и я закрыла глаза. – Что ты делаешь?

Почти мгновенно он отступил и, снова потянувшись за моими продуктами, остановился.

– Могу я просто помочь тебе с вещами? Я хочу поговорить… пожалуйста?

– Ты хочешь поговорить? – Я сдвинулась с места, совершенно забыв о ключах и двери. – Хочешь поговорить сейчас? Что ты можешь мне сказать? Я считаю, ты предельно ясно высказался, когда отшил меня.

Я не могла понять, зачем он пришел. Снова и снова прокручивала в голове тот разговор, и, конечно же, это я должна была быть расстроена. По многим причинам.

Синклер заметно напрягся.

– Я знаю и понимаю, что не заслуживаю твоего внимания, но прошу о нем. Две секунды. Это не займет много времени.

Он все еще был ужасно красив, несмотря на то, каким ужасно измученным выглядел, и я ненавидела себя за то, что все еще питала к нему чувства. У нас была совместная история, которая, я надеялась, закончится счастливо. Все рухнуло, когда он ни с того ни с сего порвал со мной, но, кивнув, я все же позволила парню помочь отнести продукты.

Я была совершенно измотана, когда впустила его в свой дом, в место, где буквально никто, кроме меня, не бывал последние месяцы. У меня были друзья, но они занимались собственными проблемами.

Пока Синклер занимался покупками, я сняла куртку у двери. Он, конечно, сразу понял, куда идти, и направился в сторону кухни. Я, вздохнув, последовала следом, после того, как повесила куртку. Увидела, что парень расставляет все по своим местам. Все, кроме хлеба, и я остановила Синклера.

– Теперь я держу его в холодильнике.

Таким образом, он дольше сохраняет свежесть, по крайней мере, так мне казалось. Так хранили хлеб в доме моих родителей, но Синклер всегда об этом забывал, и я приспособилась.

Кивнув, он не стал протестовать и положил хлеб в хромированный холодильник. После этого парень засунул руки в карманы, и я пригласила его сесть за обеденный стол.

Он огляделся по сторонам и сел на дубовый стул.

– Похоже, ты изменила обстановку.

До этого я, по сути, жила на коробках, только что переехав, так что, наверное, так и было. Но сейчас мне не хотелось говорить о состоянии моего жилья. Я скрестила руки на груди.