– Не трогай все это, милая. Ты же знаешь, что скоро придут уборщики.

Так проходит жизнь моей мамы, которая, как всегда, полагается на то, что другие люди позаботятся о ней. Я, конечно, старалась ей помочь. С тех пор как папа ушел, ей стало только хуже.

Я покачала головой.

– Тебе нужно встать. Съешь что-нибудь?

Было чуть больше одиннадцати, а это означало, что мама рано начала пить. Или поздно, в зависимости от того, как на это посмотреть. Она вполне могла лечь спать после рассвета, но, учитывая, что половина ее «Маргариты» все еще была нетронута, что-то подсказывало мне, что она попала в «Маргаритавилль Мейкер» уже после восхода солнца. Мама прижала ладонь к глазам.

– Который час, дорогая?

– Одиннадцать, – сообщила я, даже не проверяя. Именно в это время я обычно приходила проведать маму, чтобы убедиться, что она жива. Так происходило каждые выходные с тех пор, как я вернулась. Мама не всегда писала мне, когда я интересовалась, как она, и не всегда отвечала на мои звонки. Я собрала в кучу белье.

– Хочешь, приготовлю тебе ванну?

– Душ, если можно, милая? – Но потом она улыбнулась той красивой улыбкой, которая напомнила мне о моей маме, а не о той оболочке человека, которой она стала.

В эти дни она почти ничего не делала, а только пила, баловала себя и веселилась. Типичная домохозяйка, только не жена. Она откинула на спину светлые волосы.

– Я не собиралась начинать день так поздно.

– Ты никогда не собираешься, мам. – Оставив ее, я бросила белье в подвал, чтобы уборщики потом разобрали. Я запрокинула голову и крикнула маме: – Хочешь, чтобы я перенесла встречу с доктором Клейтоном?

Он был ее психотерапевтом, и я знала, что у мамы была назначена встреча с ним на утро, потому что у меня был доступ к ее календарю. Мама могла видеть и мой календарь, но у меня было ощущение, что она никогда туда не заглядывала. Я не обращала внимания на встречи с мастером маникюра и спа-салоном, в основном концентрируясь лишь на том, когда она должна была пойти на терапию.

Потянувшись, мама вышла в коридор и, пожав плечами, направилась на кухню. Там тоже было темно, и когда я открыла жалюзи, она вздрогнула.

– Не переноси. Я пойду.

– Пойдешь?

– Конечно, моя дорогая. Я же сказала, что пойду.

Она выставила свою маленькую пятую точку, когда нырнула в холодильник за апельсиновым соком. С ликующим видом мама встряхнула бутылку и повернулась ко мне.

– Как прошла первая неделя занятий?

– Хорошо, мам. Хорошо, – после секундной заминки сказала я, зная, что это правда. Светлой стороной было то, что ЭлДжей не пришел на семинар на этой неделе. Конечно, он был приписан к моему классу, но поскольку парень не появился, я могла сосредоточиться на преподавании и прохождении учебного материала вместо того, чтобы думать о нем. В качестве бонуса я получила возможность проставить в табеле его отсутствие. На лекциях посещаемость не учитывалась, но семинары ценились, от них зависела оценка на предмет за четверть.

Я заморочилась.

Этот парень был, по сути, идиотом, так что да, я была рада вычесть баллы из его оценки. Я также решила, что кто-то присматривает за мной, потому что его приятеля Нико не было на занятиях. Необходимость иметь дело с этой парочкой наверняка свела бы меня в могилу.

Проходя мимо, мама поцеловала меня в щеку.

– Хорошо. Я так горжусь тобой.

Она шлепнула меня по заднице, и была в этот момент похожа на себя прежнюю. Когда я росла, все друзья-парни называли мою маму милфой, и я могла это видеть. Она больше походила на мою сестру, нежели на мать: длинные волосы и подтянутое маленькое тело. Единственная разница заключалась в том, что она была блондинкой, а я рыжей, и, кроме того, мама никогда не относилась к жизни так серьезно, как я. В этом отношении я больше походила на своего отца-трудоголика, и, возможно, именно это и привлекло к ней папу. Мама была свободна душой. Ей нравилось делать мир красивым, поэтому по всему дому всегда были разбросаны свежесрезанные цветы.

Старый дом в колониальном стиле из белого кирпича с решеткой кремового цвета был просто усыпан цветами. Дом моего детства пах лугом, и цветы в мамином саду снаружи были ему под стать. Маме доставляло огромное удовольствие ухаживать за своими цветами, а также шить красивые вещицы. Она создала все мои наряды для конкурсов красоты, а также платья для выпускного и других балов. Мне хотелось, чтобы она не только тратила папины деньги, но и делала что-то еще. Отец был вынужден платить ей алименты после развода и, вероятно, будет платить до самой смерти, пока мама не переживет его.

Это было самое малое, что он мог сделать.