Рэнсом хватает аптечку из салона, достает зажигалку и поджигает машину. Мы втроем, прихрамывая, уходим с места аварии, когда в ночное небо начинает подниматься дым.

Нам повезло, что эта дорога оказалась довольно безлюдной, но лучше скрыться из виду, пока нас никто не заметил.

Вместо того, чтобы идти по дороге, мы в темноте спускаемся по травянистому склону, обсаженному деревьями. Это нелегко, особенно учитывая, что нужно держать Мэлиса, но мы справляемся.

– Гадство, – выплевывает Рэнсом, когда мы отходим на достаточное расстояние. – До дома еще до хрена. В таком виде и такси не вызовешь. Тащиться придется долго, а нам бы показать Мэлиса врачу.

Он прав. У нас не так много вариантов, и, судя по тому, как Мэлис стискивает зубы, прогулка вниз по склону плохо сказалась на его ране.

– Мы не так уж далеко от квартиры Уиллоу, – говорю я им.

Мы все разделяем это мнение. Как бы сильно мы ни хотели оградить ее от всего этого, похоже, нам придется снова обратиться к ней за помощью.

Рэнсом на секунду прикусывает губу, затем кивает.

– Значит, к ней. Сейчас это наш лучший варик.

Пока Мэлис не в форме, стиснул зубы от боли и почти не высказывает своего мнения, Рэнсом берет инициативу в свои руки. Мы держимся боковых улиц и переулков, оставаясь в тени. Последнее, что нам нужно, – это чтобы кто-то увидел нас в таком виде и начал задавать вопросы.

Чтобы добраться до дома Уиллоу, требуется больше времени, чем обычно, поскольку мы двигаемся медленно, но нам все же удается это сделать. Рубашка Мэлиса пропиталась еще большим количеством крови. Рэнсом пытается не давить на рану. Было бы так легко позволить себе впасть в панику, позволить хаосу и непредсказуемости ситуации затащить меня в темное место моего разума, но я делаю глубокий вдох и загоняю своих демонов подальше.

Я считаю ступеньки до входной двери квартиры Уиллоу, позволяя этому простому действию немного успокоить меня.

В отличие от ее последней квартиры, это место было не из тех, где люди просто подпирают дверь камнем, чтобы любой мог войти. Здесь придется воспользоваться домофоном, чтобы тебя впустили, если только нет ключа от двери.

Я нахожу номер квартиры Уиллоу и нажимаю на кнопку.

Слегка постукивая пальцами, я считаю пролетающие секунды, и вот она, наконец, отвечает:

– Кто там? – растерянно спрашивает она.

– Уиллоу. – Я наклоняюсь ближе к интеркому, и у меня странно сжимается грудь при звуке ее голоса. – Это мы. Нам нужно подняться наверх.

– Виктор? Я… что ты…

В ее голосе слышится сомнение, но у нас нет на это времени, поэтому я перехожу к единственно важному.

– Мэлис ранен, – говорю я ей. – Нам больше некуда пойти.

– Господи. Вашу мать. Хорошо. Поднимайтесь.

Она пропускает нас в здание, и мы проскальзываем внутрь. К счастью, там есть лифт, и нам удается затащить в него Мэлиса, не забрызгав все вокруг кровью. Мне придется стереть все записи с камер наблюдения, на которых мы запечатлены, но это должно быть несложно.

– Почти добрались, – говорит Рэнсом, словно подбадривая моего близнеца.

Мэлис просто сжимает челюсти и тяжело дышит через нос. Ясно, что ему больно, хотя он переносит это гораздо лучше, чем большинство людей.

Уиллоу ждет нас у двери, и мы едва успеваем постучать, как она впускает нас внутрь.

Я уже видел ее новое жилище раньше через камеры наблюдения, которые Мэлис установил в тот день, когда зашел к ней в гости. До того, как она узнала о них и уничтожила. Но физически я тут впервые. Здесь пахнет ею. Уникальным ароматом ее любимого шампуня для волос, сочетающимся с чем-то еще, чему я не могу дать название, но что я отчетливо опознаю как «запах Уиллоу». Я привык к этому аромату, когда она жила с нами, и до сих пор ощущаю его отсутствие на складе.

– Срань господня, – выдыхает Уиллоу, ее голос слегка дрожит.

Она оглядывает нас, замечая порезы и царапины на мне и Рэнсоме, и когда ее взгляд останавливается на Мэлисе, она резко втягивает воздух.

Я смотрю на трех братьев, и сердце подскакивает к горлу.

Ведь я совсем недавно их видела. Тогда с ними все было нормально, они вели себя как обычно. Мэлис был дерзким и приводил в бешенство, давил на меня и раздвигал границы дозволенного, как он всегда это делает.

И теперь он ранен.

Если судить по количеству крови, пропитавшей его рубашку, то рана глубокая. У Виктора и Рэнсома несколько царапин и порезов, но все это и близко не выглядит таким серьезным, как в случае с Мэлисом.

– Нам нужно уложить его куда-нибудь, – говорит Рэнсом. – Пока он сам не шлепнулся.

Я киваю, позволяя его словам подтолкнуть меня к действию. Если просто стоять и шокированно пялиться на них, это ничему не поможет, поэтому я быстрым жестом приглашаю их следовать за мной в спальню.

– Положите его на кровать, – приказываю я, и Вик с Рэнсомом помогают ему.