– Чем отличается? – спрашивает Вик, его аналитический ум явно заинтригован этим вопросом.

Уиллоу хмурится, как будто размышляет.

– Я не уверена. Просто все… по-другому. В хорошем смысле, конечно. Думаю, я смогла бы отличить каждого из вас по стилю, даже если бы не могла вас видеть.

– Даже если бы у тебя были завязаны глаза? – спрашиваю я, и в моем сознании вспыхивает вызов.

– Конечно. – Она приподнимает одно изящное плечо, пожимая им.

– Что ж, для меня этого достаточно.

Я поднимаю Уиллоу с пола и встаю на ноги. Она вскрикивает от удивления, цепляясь за меня.

– Что ты делаешь?

Я крепче прижимаю ее к себе, заглядываю в лицо. Ответ-то очевиден.

– Ну же, малышка. Нельзя просто так бросить вызов, не будучи готовой доказать свою правоту. Поэтому мы с братьями сейчас устроим соревнование по куни.

35

Уиллоу

Когда я понимаю, что имеет в виду Рэнсом, сердце замирает.

Возбуждение растет, киска сжимается в предвкушении. Рэнсом усаживает меня на кровать, а затем роется в одной из сумок на полу и достает галстук, который один из них захватил с собой перед тем, как мы покинули пентхаус на днях.

Он подходит и проводит им по моей коже, позволяя почувствовать шелковистость материала, затем поднимает его.

– Готова? – спрашивает он, и в его сине-зеленых глазах светится озорство.

Я киваю.

– Поехали.

Его ответная улыбка – последнее, что я вижу, прежде чем он завязывает мне на глаза импровизированную повязку, закрывая обзор и погружая в темноту.

То, что у меня ограничено зрение, определенно усиливает все остальные чувства. На секунду я теряю ориентацию, хотя и знаю, что все еще сижу на кровати, но затем слышу движение. На меня опускаются руки. Каждое прикосновение ощущается как электрический разряд. Они скользят по моим волосам, шее и рукам. Другая пара проходится вверх по ногам и бедрам. Еще несколько пальцев ласкают мое лицо, а затем опускаются ниже, нащупывая грудь.

Я стону, губы приоткрываются. Пытаюсь выгибаться навстречу каждому прикосновению.

– Мне нравится, какой жадной ты становишься, когда возбуждена, – одобрительно бормочет Мэлис.

Они втроем начинают снимать с меня одежду, полностью обнажая меня. Футболку снимают через голову, а шорты и трусики куда-то выбрасывают. Прохладный воздух в комнате обдувает кожу, и даже это ощущается сильнее, чем обычно.

Я чувствую, что парни наблюдают за мной – их взгляды скользят по моему обнаженному телу, словно физические прикосновения. То, что они видят меня, пока я не вижу их, возбуждает меня еще сильнее, киска влажнеет с каждой секундой все больше.

Они, наверное, все еще одеты, и этот образ, возникающий перед моим мысленным взором, чертовски заводит.

– Окей, – ровный, глубокий голос Рэнсома заставляет меня слегка дернуться. – Вот как мы это сделаем. Каждый из нас по очереди вылижет тебя, и ты должна угадать, кто это. Если ошибешься, мы сделаем с тобой все, что захотим.

В его тоне столько обещания, и я знаю, что, независимо оттого, правильно угадаю или нет, я ни за что не проиграю. Моя кровь закипает от желания и одобрения, и мне приходится прочистить горло, прежде чем заговорить:

– Хорошо.

Я вцепляюсь пальцами в мягкий материал одеяла, на котором лежу, и жду с нетерпением. Я не слышу, как они разговаривают, но могу представить, что они обдумывают порядок, в котором они хотят это сделать, общаясь, не произнося ни слова вслух.

Затем я слышу тихий шелест, и секунду спустя сильные руки обхватывают мои бедра. Я тихо вздыхаю, когда эти руки раздвигают меня шире, и между моими ногами устраивается чье-то упругое, теплое тело.

Первое прикосновение влажного языка к моей вагине заставляет меня вздрогнуть, а затем, когда этот язык начинает лизать и ласкать меня, даже не давая мне времени привыкнуть, издаю тихий стон.

Резкость действий дает мне подсказку – это Мэлис. Он вылизывает меня требовательно, каждое движение его языка излучает силу. Его пальцы впиваются в мои бедра, и я прижимаюсь к его лицу, чувствуя, как по мне разливается жар.

– Мэлис, – хнычу я, ерзая, желая получить больше.

Ответа нет, но он отстраняется, оставляя меня мокрой и нуждающейся.

Еще через несколько секунд на мне оказывается другой рот.

Я трачу еще меньше времени, чтобы определить, что это Рэнсом, и отчасти это из-за пирсинга у него на языке, хотя он и пытается это скрыть. Но то, как он делает куни, выдает его с потрохами. Он ласкает меня так, словно хочет насладиться процессом, водит языком по клитору, слегка дразнит чувствительный бугорок.

– Рэнсом, – угадываю я, и пальцы у меня поджимаются.

Раздается приглушенное ругательство, а затем его язык проникает в мое влагалище, неглубоко трахая меня, и только после этого отпускает.