Как будто воодушевленная, ее руки легли на мои бедра, и я направил свой член обратно ей в рот. Как хорошая жена, ее губы приоткрылись, и мой член скользнул между ее красивым ртом. Ее язык обвил его кончик, и мои бедра дернулись вперед, ударившись о ее горло.

— Бля, это так хорошо, — она издала небольшой мммм звук, как будто ей это тоже нравилось, и мне от этого стало еще лучше. — Не сдавайся. Не останавливайся, блядь, пока я тебе не скажу.

Я схватил ее за затылок, мои пальцы вплелись в ее мягкую, влажную гриву. Я двигал ее головой вперед и назад в своем ритме, и она подчинялась моей воле. Ее пальцы впились в мою кожу, пока я трахал ее рот все сильнее и сильнее. Ее глаза остановились на мне, ее глаза пылали похотью.

— Правильно, Бьянка, — прохрипел я. — Ебать! Да, возьми меня всего.

Удовольствие пронзило мой позвоночник и погрузило мой мозг в пучину пустоты. Я вытащил свой член из ее рта, прежде чем облил спермой ее язык и горло. Хотя это было именно то, что я хотел сделать — отметить каждую ее частичку.

Она не позволила моему члену выскользнуть из ее губ, сосала меня сильнее, облизывая, и моя сперма попала ей в горло. Я видел, как ее язык скользнул по губе, впитывая каждую каплю. Я поднял ее на ноги и прижался к ее губам, ощущая свой вкус на ее губах.

— Тебе понравилось, что я трахал твой красивый ротик? — я резко спросил ее в губы, мое дыхание было затруднено. Она кивнула. — Твой рот — это рай. И все мое, любовь моя. Мне не терпится снова трахнуть тебя в рот и горло, услышать твое жужжание…

Она тихонько заскулила, сжав бедра вместе и прислонившись ко мне всем телом.

— Мне бы этого хотелось, — призналась она шепотом.

Душ все еще шел, и она смахнула капли воды с глаз. Мои руки крепко прижали ее к себе. В глубине души что-то предупреждало меня, что потеря этой женщины погубит меня, но я проигнорировал это. Я бы защитил ее. Я нашел свою цель в обеспечении безопасности этой женщины и ее девочек, наших девочек.

Она отступила назад и застенчиво улыбнулась. — У нас закончится горячая вода. Нам лучше поторопиться с душем.

Я потянулся за ее шампунем одновременно с ней. — Позволь мне сделать это за тебя.

Выпустив бутылку, она повернулась ко мне спиной, и я восхитился ее изящной спиной. Я выдавил изрядное количество средства на ладонь, а затем провел им по ее влажным волосам.

Ее голова откинулась назад, и мой член ожил. Будет ли мне когда-нибудь ее достаточно? Я провел пальцами по ее темным волосам и вмассировал шампунь в кожу головы. Я заметил дрожь, пробежавшую по ее спине.

Она закрыла глаза, а я продолжил мыть ей волосы чистым шампунем. Я повторил тот же процесс с ее кондиционером. Оба пахли ею, свежей сиренью.

— Я люблю твое тело, — пробормотал я ей в шею. — Мне нравится в тебе все.

Ее пухлая задница была великолепна. Было неправильно смотреть на нее, зная, что мне придется взять ее снова. Я втолкнул свой твердый член в ее спину, прижался ртом к ее уху, зажав мочку ее уха зубами.

— Посмотри, что ты со мной делаешь, — пробормотал я. — Я не могу насытиться тобой. Ты позволишь мне?

Она повернулась ко мне лицом. — Сначала позволь мне помыть и тебя, — прошептала она. Схватив другую бутылку шампуня, я наблюдал, как она налила немного шампуня и поднялась на цыпочки. Я согнул колени и голову, чтобы она могла дотянуться до моего высокого тела. С моими короткими волосами ей не потребовалось много времени.

Но она не остановилась. Ее пальцы скользили по моему телу, ее глаза следили за моими татуировками.

— Это что-то значит? — ее пальцы задержались на чернилах на моей ключице и нижней части шеи. — Розы, шипы, — наклонилась она, облизывая мою кожу. — И волк. Чернила прекрасны.

Ее прикосновения были успокаивающими и мягкими. Я не хотел думать о чернилах. Мне хотелось зарыться в ее складках и искать сладкого забвения. Но я чувствовал, что важно ей сказать.

— Розы были любимым цветком моей сестры, — сказал я ей, стараясь не выражать эмоций. — Лепестки привлекают своей красотой, шипы убивают своим жалом. Ее описание подземного мира.

— Мне жаль твою сестру, — в ее глазах мелькнула печаль и отвращение, но она быстро скрыла это. Мне было интересно, что происходило в голове моей жены. Я хотел знать каждую ее мысль, каждое желание, каждое беспокойство и боль. Чтобы я мог снять все это с ее плеч.

Выключив душ, я потянулся за полотенцем и вытер ее насухо. Она сделала то же самое со мной, как будто мы оба хотели лучше узнать свое тело. Мы вышли из душа, и я опустился на колени.

— Раздвинь мне ноги, — сказал я ей, мой рот оказался на одном уровне с ее киской. Жимолость и сирень. Эти два аромата навсегда останутся связаны с Бьянкой Моррелли. Она повиновалась, и я вытер ей ноги и между бедрами.

— Нико, — захныкала она, ее ноги подкосились.