Его пальцы не разжимаются, наоборот, давление усиливается. Я пытаюсь вырваться, но он держит крепко. На губах Ашера появляется улыбка, как у заправского маньяка. Ему явно доставляет огромное удовольствие наблюдать за болью, что он причиняет своими руками.

— Поняла меня? — спрашивает он, слегка наклоняя голову, будто действительно ждёт ответа.

С трудом киваю, стараясь не показать, насколько мне больно. Голос дрожит, но я заставляю себя произнести:

— Поняла.

Этот мерзавец, наконец-то, разжимает пальцы, но не отходит. Его ладонь медленно скользит по моей руке, оставляя после себя ощущение жжения, будто кожа обожжена невидимым пламенем.

— Точно? Что-то мне подсказывает, что ты сейчас побежишь жаловаться своей мамочке, — говорит он с полуулыбкой.

— Нет, — мотаю головой, пытаясь говорить спокойно.

Его глаза сужаются, и в них появляется опасный блеск. Господи, да он же ненормальный!

— Давай, попробуй, Карина. Только учти, если сделаешь это, всё станет в разы хуже. Ты даже не представляешь, на что я способен, когда меня бесят.

Ой, я уже прекрасно представляю. Не надо мне доказывать это. Просто оставь меня в покое!

— Ну, так что? Будешь умницей и послушаешься моего совета? — смотрит на меня выжидающе.

— Буду, — отвечаю глухо.

— Супер! — широко улыбается этот ненормальный хищник, а затем щёлкает меня по носу. — Добро пожаловать в наш дом, Ка-ри-на.

С этими словами резко покидает помещение, наконец-то оставляя меня одну. Но я всё ещё опасливо кошусь в сторону дверь, где только что скрылась спина грёбаного хищника.

У меня даже в груди закололо от пережитого стресса.

Понадобилось больше десяти минут, чтобы привести расшатанные нервы в порядок, успокоить дрожь в руках и выровнять дыхание. Как же мне не хотелось выходить сейчас из этого помещение и снова наткнуться на ненормального хищника.

Судьба просто каждый раз приносит мне всё новые и новые испытания. И я даже не знаю, смогу ли я всё это вытерпеть.

Ашер ясно дал понять, чтобы я не смела, рассказывать что-либо своей маме. И тем более Давиду. И чем мне тогда руководствоваться, какими именно доводами, чтобы доказать маме, что я не могу жить в этом доме, когда тут разгуливает бешеный хищник? Он, конечно, сказал, что не тронет меня, если я не буду мешаться, но верить ему себе дороже.

И как мне поступить? Может, я всё-таки расскажу всё маме? Ох, она ведь расстроится, и это не ускользнёт от глаз Давида. Тогда может придумать другую причину? И какую?..

Ладно, нужно хорошенько подумать.

Отвлекаюсь на обстановку вокруг себя. Взгляд блуждает по спортивному инвентарю, что находится в этом помещении. Пахнет слегка резиной, да тут и покрытие довольно мягкое. Мягкий свет просачивается через жалюзи, но легче мне совершенно не становится.

Делаю глубокий вдох и снова поворачиваю голову к двери, за которую выходить мне совершенно не хочется. Но всё-таки заставляю себя двигаться. Хватаюсь за ручку и открываю её, выхожу в коридор. В доме стоит тишина и этого ненормального нигде не видно. Надеюсь, ушёл куда-нибудь подальше.

Шагаю в ту сторону, где должна находиться лестница. Из-за поворота появляется пожилая женщина в форме горничной, в руках у неё какая-то бумажная коробка. Улыбается мне, когда видит меня:

— Добрый вечер, Карина, — говорит она.

Моё имя уже даже знает…

— Здравствуйте. Простите. Я немного заблудилась. Вы не знаете, где моя комната? — сразу спрашиваю я.

— Конечно. Я могу вас проводить.

— Нет-нет, вы, наверное, заняты. Просто подскажите, куда идти, — говорю я улыбаясь.

— Тогда вам нужно подняться по лестнице на второй этаж и повернуть налево, пройти до конца.

— Спасибо большое, — киваю и, не теряя времени, направляюсь к лестнице.

Осматриваюсь по пути, чтобы никакое чудовище неожиданно не выскочило. Затем также осторожно поднимаюсь по лестнице и поворачиваю сразу влево. Делаю всё, как мне и сказала та милая женщина. Останавливаюсь у белой деревянной двери, прислушиваюсь к звукам. Вроде бы тихо.

Вхожу в спальню, взглядом сразу цепляясь за свой чемодан и пару коробок.

Из меня рвётся облегчённый выдох. Я закрываю дверь, проворачиваю защёлку на всякий случай, и только потом устало опускаюсь на мягкую большую кровать, заправленную белым пушистым пледом. Меня даже не радует красивый интерьер спальни в персиковых оттенках, ни прекрасный вид из панорамного окна. Я только откидываюсь на подушки и пялюсь в потолок, скрестив кисти на груди и обдумывая свои дальнейшие действия.

В голову не лезет ни одна отговорка, чтобы покинуть этот грёбаный дом как можно скорее. Я даже чемодан свой трогать не хочу. У меня одно желание — схватить его и покинуть эти стены, не объясняя причины своего побега.