Мы заезжаем во двор Фаи, останавливаемся у подъезда. Подруга обнимает меня за плечи, прощается со Стасом и выходит. Когда Фая скрывается за подъездной железной дверью, парень поворачивается ко мне и долго смотрит уставшими глазами.

— Отвези меня к Маше, пожалуйста, — шепчу хрипло.

— Маша осталась в больнице. Она с матерью, — говорит Стас. — И туда нельзя.

Отворачивается от меня, заводит машину и везёт меня, кажется, к себе домой. Помогает мне дойди до квартиры, когда оказываемся в многоэтажке, придерживая за плечи.

Когда-то я говорила, что никогда сюда не вернусь — и вот стою в его прихожей с поджатыми губами от досады. Как забавно, что его дом стал для меня убежищем, а он сам стал для меня спасителем.

Усмехаюсь своим мыслям.

Стас убирает прядь волос за ухо, которая упала мне на лоб. Изучает моё лицо и слегка хмурится. Затем берёт за руку и тянет за собой. Заводит в ванную комнату, достаёт из шкафчика полотенце и протягивает мне. Выходит, оставляя меня одну.

Смотрю на своё отражение в зеркале. Выгляжу паршиво: волосы спутаны, глаза красные, на скуле багровый след от удара того урода, на губе кровоподтек. Хмыкаю. И я вся грязная. Скидываю одежду и заползаю в душевую кабинку. Долго стою под горячими струями, смывая с себя грязь и напряжение прошедшего вечера.

Укутываюсь в полотенце, когда выхожу из душевой. Обнаруживаю на стиральной машине аккуратно сложенную белую футболку и кажется, моё нижнее белье, которое я оставила здесь той ночью, когда нашла в его гардеробной маску Бэтмена. И снова хмыкаю грустно.

Стас в кухне ждёт меня с горячим облепиховым чаем. Он успел умыться, смыв с лица кровь. Но бровь всё ещё продолжает кровоточить.

Сажусь на табурет. Он двигает ко мне кружку. Делаю небольшой глоток, чтобы не обжечься, но чай уже успел остыть до приятной температуры. Стас смотрит на меня какое-то время, а потом уходит в ванную комнату.

На кухонном столе вижу приготовленную аптечку. Открываю её, нахожу в ней антисептик и ватные диски. Ждать Стаса приходится не долго. Парень возвращается спустя десять минут и останавливается рядом со мной, кидая взгляд на ватный диск в моей руке.

Заставляю его сесть на табурет. Он не сопротивляется, когда я беру его руки и обрабатываю небольшие ранки. Лишь наблюдает за моими действиями. Затем добираюсь до его лица, удобнее устраиваясь между его ног. Аккуратно прикладываю смоченный ватный диск к рассеченной брови, клею пластырь. Рассматриваю его лицо: на челюсти тоже небольшая ссадина, и губа разбита.

Его горячие ладони ложатся на мою талию. Встречаемся глазами. В них столько нежности граничащей с отчаянием, что не выдерживаю и отвожу взгляд в сторону. Стас придвигает меня ближе, утыкаясь лбом в мою грудь, сильнее обвивая руками за талию.

Это всё так странно. Необычно. И волнительно.

Кладу руки ему на плечи, перебираясь к волосам на затылке. Дотрагиваюсь, ощущая короткие влажные завитушки под пальцами. И меня разрывает от чувств к этому парню.

Просыпаюсь от того, что первые лучи солнца падают на глаза через окно в гостиной. Стас пристроился позади меня, прижимая к себе за талию. Его размеренное дыхание щекочет мне ухо и часть шеи. Вчера мы прилегли на диван, и я не помню, как уснула. Тихонько выползаю из его объятий, аккуратно сажусь, наблюдая за тем, как он спит. Во сне он выглядит намного милее, не такой мрачный как обычно.

Захожу в ванную и смотрю долго на свою припухшую скулу. Синяк неплохой такой. Но я очень рада, что отделалась всего лишь какой-то ссадиной. При других обстоятельствах, всё могло бы закончиться плачевно. Умываюсь. Скоро надо будет поехать в участок и дать показания, произошедшего минувшим вечером.

Когда выхожу из ванной комнаты, Стас уже сидит на диване, разминая шею. Замечает меня и улыбается. У меня даже сердце замирает от его улыбки. Поднимается на ноги, подходит и обнимает меня за плечи.

— Доброе утро, — хрипло шепчет мне в ухо.

— Доброе, — утыкаюсь ему в грудь.

Это странное утро, после не менее ужасного вечера, никак не вяжется в моей голове. Я всё ещё думаю, что это был просто жуткий сон.

Но позднее в участке, до меня, наконец, доходит, что это был никакой не сон, а самая настоящая реальность. Следователь из столицы долго допрашивает меня, а после говорит, что всех причастных поймали сразу, после того, как раскололи шестёрок того мудака. Пока выясняют у него, для чего меня похитили, но скорее всего, чтобы прижать сильнее отца. Только вот папа уже дал показания против них и даже представил доказательства шантажа. Но отец ни разу не обмолвился о том, каким именно способом было записано видео на даче, когда Стас со своими друзьями среди ночи вломились туда. Думаю, скоро они доберутся и до этого, и тогда у Стаса могут проблемы.

В полиции сталкиваюсь с Фаей, которую уже допросили до меня. Долго с ней обнимаемся, а после выходим на улицу. Стас курит у своей машины, поглядывая в нашу сторону, пока Фая мне всё рассказывает.