— Отвалите от меня оба! Я ни с кем из вас никуда не поеду! Придурки!

Вырывается из меня, и я быстро срываюсь на бег, под удивлённые взгляды парней. Забегаю в первый попавшийся автобус. Благо, и мне крупно везёт, ведь он едет как раз в район, который мне нужен. Даже не оглядываюсь.

Не знаю, разошлись они или решили подраться, плевать! Пусть делают, что хотят.

Я хочу повидаться с папой, узнать, как у него дела, а всё остальное ерунда, на которую я не собираюсь больше тратить время.

В участке ко мне выходит друг отца и коллега. Григорий Сергеевич ведёт меня в свой кабинет, чтобы поговорить.

— Тебе не дадут увидеться с отцом. Следствие ведёт уполномоченный из столицы. Идёт расследование, у твоего отца берут показания. Проверка затронула не только это дело, но все, которые вел Пётр. Поэтому, пока что любые свидания запрещены.

— Понятно, — грустно опускаю голову. — А может, ему надо что-то передать? Ну, возможно, одежду там….

— Напиши-ка мне свой номер, — мужчина протягивает мне бумажку. — Если что, наберу тебя. И вот, мою визитку возьми, на всякий случай.

— Спасибо большое, — быстро пишу номер, отдаю. — А он позвонить мне сможет?..

— Нет, пока что нельзя. Дело серьёзное Лиза, любая просочившаяся информация может пагубно повлиять на ход расследования.

— Поняла. Ещё раз спасибо.

Поднимаюсь, прощаюсь с мужчиной и грустно ковыляю на выход.

Уже на улице звоню маме и рассказываю обо всём, что мне сказал Григорий Сергеевич. Слышу по голосу, что она расстроилась. Говорит, что не может больше находиться так далеко и вернётся назад с Кариной и мелким рыжиком в город. Я рада, что мама приедет — тоскливо с каждым днём становится.

Спрашиваю у Машки, что купить в магазине. Затариваюсь вкусняшками, покупаю кофе в автомате и плетусь до дома, тяжело вздыхая каждый раз от своих мыслей. У меня в голове все события воспроизводятся в зацикленном действии. И я пытаюсь понять в такие моменты, как из всего этого выбираться.

Захожу в подъезд, поднимаюсь по лестнице. За мной тоже кто-то поднимается, но где-то на первом этаже. Маша сразу открывает дверь, когда я нажимаю на звонок, и встречает меня краснощёкая, веселая и с улыбкой до ушей. С кухни чем-то ужасно вкусно пахнет.

— Когда успела нахрюкаться? — чувствую от неё запах алкоголя, собираюсь закрыть дверь, как кто-то поворачивает ручку и резко её распахивает, а затем меня толкают в грудь огромными ручищами. Спиной, на которой всё ещё висит рюкзак, врезаюсь в Машку. Падаем вдвоем, таращась на дверь.

Два бугая в черной одежде с квадратными лицами смотрят на нас сверху вниз. У одного из них в руке пистолет…. Реджи, корги Машки начинает лаять, стоя в дверях, ведущих в гостиную, но поняв, с кем имеет дело, затихает, лишь злобно рыча. Бугаи на него никакого внимания не обращают, продолжая разглядывать две мертвенно-бледные тушки, в которые мы с Машкой превратились в данный момент.

Сердце ухает в пятки, боюсь двинуться с места. Могу лишь вытаращить глаза и смотреть в оцепенении.

— В хате есть ещё кто-то? — голос грубый, неприятный, как и его обладатель с блестящей лысиной. Машка отрицательно мотает головой. — И которая из них?

— Блондинка, — отвечает ему другой, не менее привлекательный, с неприятным шрамом на щеке.

— Они обе блондинки.

Слышу, как Машка откашливается и пытается встать, но лысый бугай предостерегающе мотает головой:

— Сидим смирно, девочки, — затем звонит кому-то по телефону, — здесь две блондинки, кого берём? — неизвестный ему что-то отвечает. — Понял. Обеих.

Один из бугаев наставляет на нас оружие.

— Поднимаемся. Без глупостей. Телефон, — тянет он руку ладонью вверх. Вытаскиваю из кармана и отдаю свой смартфон, который летит на пол и вдребезги разбивается.

Да какие глупости, когда на тебя наставили пистолет два типа с внушительными бандитскими мордами? Мы с Машкой осторожно встаём, хватаясь за руки.

Лысый тянет меня за локоть, выталкивая нас из квартиры. Бугай проходит вперёд, спускаясь по лестнице. Тот, что с оружием идёт за нами, и, похоже, дулом подталкивает Машку в спину.

Хоть бы кто-нибудь вошел в подъезд или вышел из квартиры! Но никто не попадается на пути, ни одна живая душа. Даже когда мы выходим на улицу, только дети играют на детской площадке. Нас запихивают в огромный внедорожник у подъезда, больно толкая в спину и срывая с меня рюкзак, который летит куда-то под ноги. На водительском сиденье сидит ещё один бугай, только этот будто чуть-чуть моложе, с татуировкой на шее. Рядом с ним садится лысый, а с нами бугай со шрамом на лице, придавливая меня сбоку, и я как могу, теснее прижимаюсь к подруге, которая вжалась в дверцу.