— Это уж и так понятно сейчас, — говорит Фая. — И тот мужик признался.

— Вот именно. Он признался Стасу на видео, но через две недели его труп нашли в реке прямо в той самой машине. Похоже, его убрали, как свидетеля. Дальше видео с твоим отцом, записанное на даче. Мне кажется, Стас собирал доказательства невиновности своего дяди и собирался предъявить всё, если твой папа раньше не сознается, но те чуваки как-то прознали об этом.

— Думаешь, папа рассказал всё этим уродам? — меня трясет от этих всех предположений Маши. — Или это он убил его?..

— Нет, ты что! Тогда бы со Стасом и его друзьями давно бы расправились, убрали бы просто как свидетелей сразу же, уничтожили бы все видео. И твой папа явно никак не содействовал устранению дяди Стаса.

— С чего такие выводы?.. Мне сейчас кажется, что мой отец на всё способен….

— Ну, я же говорю, если б захотел, то всё рассказал бы тем чувакам, чтобы убрать Стаса. Он этого не сделал, значит, испытывал вину. Стас, наверное, его прессовал, требовал о пересмотре дела, ну, явно шантажировал. И мне кажется, что Петр Николаевич решил всё исправить, не знаю.

А ведь есть смысл в словах Маши. Будь мой отец настоящим чудовищем, то сделал бы всё, чтобы скрыть свои деяния.

— Возможно, он реально начал пересмотр дела, и настоящий виновник об этом узнал, поэтому сначала убрали Михаила Верского — главного подозреваемого.

— В смысле, сначала?..

— Ну, если бы не те видео, то следующим стал твой отец, скорее всего.

Она это говорит с таким спокойствием, а у меня давление моментально поднялось. Я даже вспотела и залпом выпила стакан с водой.

— Жесть, Маша, ты меня пугаешь, — говорит Фая, которая сейчас находилась в таком же состоянии. — Переводись-ка ты с экономического на юридический.

— Я думала об этом, но я боюсь крови, трупов и всё с этим связанное, а там мне явно придётся с таким сталкиваться, так что нет.

— Даже не знаю…. Всё так запутано. Что теперь будет?.. — хватаюсь за голову.

— Ой, тут даже я не знаю, но вину точно докажут твоего папы. Даже обыск так быстро организовали.

— Мне больше Стаса жаль в этой ситуации, не в обиду тебе, Лиза, — говорит мне Фая. — Он так хотел доказать невиновность, даже вон на какие поступки пошёл ради этого…. А в итоге….

— А Михаил, дядя Стаса. Ему ещё хуже было…. Просто жизнь перечёркнута раз и навсегда….

В груди начинает жечь от слов Фаи и Маши, и вновь начинаю рыдать. Это ужасно…. Столько судеб искалечено, и ничего не исправить…. На его месте, мне кажется, я бы ещё хуже поступки совершила бы….

— Мой папа должен за всё заплатить, — смахиваю слёзы. — Стас ненавидит меня….

— Это временно, — Фая гладит меня по плечу. — И не тебя ненавидит, а твоего папу.

— Я его дочь. Но знаете что? Я готова принять всю его ненависть, может, ему так легче станет….

— Иди-ка сюда….

Фая обнимает меня, к ней присоединяется Маша.

Вечером звонит мама и говорит, что я могу приезжать. Фая подбрасывает меня до дома, в котором творится хаос после обыска. Всё перевернуто, вещи разбросаны. Снимаю верхнюю одежду и принимаюсь помогать маме, приводить всё в порядок без лишних слов. Мы с ней даже не говорим, делаем всё молча. Карина останется у соседки, поэтому мы занимаемся этим до поздней ночи.

Папа приезжает домой только к утру, уставший и поникший. Сидит со стаканом воды на кухне, а мы стоим с мамой возле него молча. Мы, как и он, не спали всю ночь.

— Девочки мои, — начинает папа, тяжело вздыхая, — вам всем придётся на время уехать, пока всё не уляжется.

— Петь, что случилось?.. — на мамы нет лица, она всю ночь хлестала успокоительные.

— Кое-что произошло, я столько всего натворил, — хватается за голову ладонями, обхватывает её и выдыхает громко так и горестно. — Я под следствием.

— Но зачем нам уезжать? Я тебя тут одного не брошу, — говорит мама, обнимая его.

— Здесь небезопасно вам. Но я обещаю, что во всём разберусь. Вам ничего не будет угрожать. Уезжайте к брату моему. Желательно сегодня.

Они обнимаются так, как никогда раньше. Папа прижимает маму к себе, будто никогда больше не увидит. И мне так грустно и тревожно в этот момент….

— Тот, кого ты отмазал, угрожает тебе? — спрашиваю.

Он переводит на меня встревоженный взгляд. Тянет за руку к себе и маме, так и стоим в объятиях друг друга. Хоть он и натворил столько всего, но он мой папа.

— Я всё решу.

— Пап, я никуда не поеду, — мотаю головой.

— Вы все должны уехать. Нельзя вам оставаться здесь.

— У меня учёба. И я не буду жить здесь, перееду.

— Дочка. Это не обсуждается, — мы отстраняемся. — Вы втроём уезжаете сегодня.

— Лиза, не спорь, — соглашается мама.

А я почему-то начинаю злиться. Отхожу к окну, нервно постукиваю по подоконнику.

— Раньше надо было думать о нашей безопасности, когда всякую хрень творил, — выплёвываю. — Почему мы теперь должны страдать?

— Я всегда думал, только о вас….