Секунду я стоял в ступоре. Очнувшись, отнял ее руки от лица и обхватил скулы ладонями.

– Смотри на меня, – сказал мягко. – Смотри только на меня.

И она послушалась, позволяя слезам стекать по щекам, оставляя за собой темные дорожки туши. Яна плакала, а я, загородив от нее и толпу, и вокалиста, позволил выплакать всю боль, которую она, несомненно, носила в своем сердце. Я не знал, что случилось, но готов был разбить вдребезги весь мир, если это поможет моей музе вновь испытать счастье. К сожалению, я мог только гладить ее кожу и быть рядом. С ней. Рядом.

Не думая более ни секунды, я наклонился и поцеловал Яну. Сначала в соленую щеку. Следом в уголок губ – тот снова нервно дергался. Я замер. Будут проблемы. Будут, обязательно. Философия истинной свободы, о чем мне и пытался втолковать Питер Монро, – это делать то, что велит сердце.

Я поцеловал Яну. Нежно, трепетно, аккуратно. Едва касался губами ее губ, боялся спугнуть. Яна призывно открыла рот, дотронулась языком до моего, и слетели все предохранители. Углубив поцелуй, прижал Яну к стене, гладил по щекам, обнимал за талию. Полное доверие подстегивало на безумство, и на пару минут я забыл, где мы находимся.

Только Яна. В моих объятиях. В моей жизни.

Я прислонился лбом к ее лбу и выдохнул:

– На этот вечер откинь все страхи, забудь прошлое, будь со мной.

– Какие страхи? – перебила Яна. Ощетинилась. Развеяла магию момента. – У меня нет никаких страхов.

Она попыталась отстраниться и снова спрятаться в скорлупу.

– Тише. – Я приложил палец к ее губам. Не позволю Яне уйти. Не сейчас. Придется ей слушать со мной рок-музыку и наполняться энергией живого выступления. Мне ли не знать, что изменения всегда даются тяжело. Зона комфорта слишком приятна. – Обсудим все позже. А сейчас… Повеселимся? – Я игриво поцеловал Яну.

Она секунду медлила. Провела ладонью по моему лицу, словно убеждалась: я настоящий, я на ее стороне.

– Не отходи от меня, ладно?

– Мы одно целое, – поклялся я и утянул ее в толпу.

«Частички одной души», – эхом в мыслях теория из глупой книги. Или не глупой? Я отмахнулся. Главное – насладиться каждой секундой!

Я мечтал попасть на концерт Bon Jovi половину своей жизни. Группа не планировала приехать в Россию с туром, поэтому я надеялся когда-нибудь съездить в Америку. Когда-нибудь. Когда стану известным художником. Ха. «Морской бой» разделяли мою любовь к старому року: вторую часть концерта они посвятили трибьюту Bon Jovi, и это стало очередной причиной сказать им: «Да, ребята, вы крутые!»

Когда вокалист попросил… нет, потребовал отрываться на полную катушку, точно копируя поведение Джона Бон Джови, я закричал, как кричал у телевизора под клипы с телеканала MTV в комнате, которую делил со старшим братом. Мы были подростками. Бунтарями в маленькой деревне. Безумно круто, что есть нечто, неподвластное времени, – эмоции, музыка.

Все на концерте знали песни американской рок-группы и запели в унисон. Из последних сил я держался, чтобы не уйти в отрыв, потому что помнил свое обещание и внимательно следил за Яной. Музыка невероятным образом влияла на нее: морщинки на ее лбу разгладились, плечи дергались в такт ритму песни «You Give Love A Bad Name», а на губах сверкала несмелая улыбка. Хм. Любопытство взяло верх над боязнью новых впечатлений? Или энергетика концерта откинула прочь скромность Яны?

Перекрикивая музыку, я спросил:

– Потанцуем?

Яна кивнула.

Как по заказу – романтичная баллада «All About Lovin’ You», и многие на танцполе распределились по парам. Ни я, ни Яна ничуть не смутились медленному танцу – вполне естественно мои руки нашли ее.

Я вывел Яну из толпы и привел к стене, создавая иллюзию уединения. Мы стояли там же, где у Яны случилась паническая атака, но действовали с другими оттенками, с другим настроением. С гребаными бабочками в животе.

Тщетно пытаясь скрыть волнение, я положил левую ладонь Яне на поясницу, а второй переплел наши пальцы. Когда Яна прислонилась щекой к моему плечу, я сделал судорожный вдох. Честно говоря, я пропал.

Мне ничтожно мало известно о Яне, а самое любопытное – ее прошлое – и вовсе оставалось загадкой, не позволяя в полной мере изучить ее душу. Но сегодня это не препятствовало познавать ее тактильно и эмоционально. Отключив эгоиста, который хотел нарисовать шедевр и сбежать, а также все делал ради извращенных благих целей – помочь Яне найти свободу, – я упивался влюбленностью. Трепетное чувство не сжигало мое сердце, как страсть или слепое поклонение, что я испытал, полюбив Марию. Любил ли я Марию? То, что я почувствовал сегодня – абсолютно новое. Неизведанное. Теплое.

Приятно мучила мысль, что скоро все закончится. Горькая и сладкая одновременно, эта мысль помогала максимально насладиться моментом.