– Где Тейлор и Сэм? – от напряжения свело скулы. Я осталась стоять, нащупывая ручку прикрытой двери. – Они придут?

– Нет, – отмахнулась Моника. – Садись, будет весело!

Обычно после этих слов весело не бывает. Я замешкалась, и тут кто-то толкнул меня вперед, открыв за моей спиной дверь. Ай! Я едва не упала на пол, зацепившись за корзину для белья, – это меня и спасло.

В комнату влетел… мерзкий Тревор!

– Шик-компания, – сказал футболист, унизивший меня в столовой. – О, Новенькая Вишенка! Вот ты и пришла в мое братство. – Он ухмыльнулся, тоже меня узнал. – Извини за грубость, – выставил ладони вперед, – не каждый день отшивают красотки. Буду паинькой.

Мне не особо верилось в его искренность, но идти назад, в общую гостиную, не очень-то хотелось. Жалкое зрелище: слоняться по залу, танцевать в одиночестве, напиваться. Тут хотя бы есть знакомые лица.

– Ладно, – я подсела к Монике, – но без пошлостей!

– Никогда! – отозвалась она. – Берроуз славится… ну, ты помнишь. Итак, – обратилась она к собравшимся, – правила просты: крутим бутылочку и целуем того, кто выпадет. Если не целуем, то пьем, – она толкнула ногой ящик с пивом. – Все просто!

Кажется, я напьюсь.

Так и вышло. Я поцеловала в щеку темноволосого парня, его звали Люк, но остальные требовали «серьезных» поцелуев и подтвердили свои намерения тем, что планировали превратить игру в оргию. Пришлось едва ли не залпом выпить две бутылки пшеничного пива, чтобы не целовать Тревора или Нейта. Недовольно наблюдая за происходящим, Моника попросила меня уйти. «Ты не умеешь играть, да?» – сделала она вывод. О, мать ее, пусть так.

В гостиной я кружилась под песню «Blinding Lights» The Weeknd. Почти все разошлись, но мне было все равно. От выпитого не получалось думать. Краски смешивались, диско-шар мягко ласкал закрытые веки. Через пару минут я ощутила чужие пальцы на бедрах. Ох, профессор Ричардсон… Он присоединился, несмотря на слухи, несмотря на запреты.

Обернувшись, я столкнулась с однокурсником. Дориан, кажется. Но душу портрету он не продал^[11]: ни красоты, ни очарования. Зато кислый запах спиртного, резкий – пота, а также красноватое лицо, мокрые каштановые волосы, безумные темные глаза.

– Ой. – Я попыталась отойти и едва удержалась на ногах.

– Давай потанцуем! – перекрикивая музыку, предложил однокурсник.

Он точно Дориан? Или нет? Не помню его имени. Ничего не помню, сейчас со мной был парализующий страх от потери личного пространства.

Парень начал дергать меня за руки, как марионетку за ниточки. Ладонью он лапал мое бедро, то поднимаясь выше, к талии, то опускаясь ниже, к подолу платья. Во рту пересохло, голова заболела, словно по вискам били молотком. Чтобы заглушить нарастающую тревогу, я звонко, фальшиво смеялась. «Мой отчим – шериф!» Но здесь это не сработает, верно?

– Мистер Блэкфорт, найдите того, кто внятно скажет вам «да» … или сможет попасть по яйцам в случае отрицательного ответа.

Я захохотала. Пораженное стрессом тело расслабилось, а облегчение прошло по рукам теплыми волнами. Никто больше не прикасался ко мне, и легкие словно освободились от тисков.

Блэкфорт пискнул:

– Извините, профессор, – и трусливо сбежал.

Профессор?

Думала, выдаю желаемое за действительное. Но сфокусировала взгляд и увидела перед собой Дерека Ричардсона. Он стоял напротив, спрятав руки в карманах брюк, и будто даже музыка стала тише. Замедлилась. Разноцветные лучи диско-шара играли бликами на темных волосах профессора, а немногочисленные студенты в гостиной сторонились нас, словно отлетая от удара взрывной волны. Мне стало смешно: впервые Ричардсон поступил, как мне бы хотелось – защитил меня.

– Опасность миновала, – сказала я и сделала шутливый реверанс.

Ноги на каблуках подкосились. Дерек среагировал молниеносно: подхватил меня под локоть. Впился холодными серыми глазами в мои. Или опасность передо мной? Внутри птицей забилось предвкушение. Выводить его – значит получать реакцию, любую. Вот ключ к нашему общению.

Я выпрямилась, но не скинула его руку. Крепко вцепившись в мой локоть, Ричардсон подвел меня к дивану. Я рухнула на мягкую обивку, но голова закружилась сильнее. Чтобы я еще раз столько выпила!

– …полное дерьмо.

– Что? – Мне показалось или профессор выругался?

– Я сказал, – он присел на подлокотник рядом со мной, – отвратительно, что некоторые юноши считают, будто могут безнаказанно пользоваться своим статусом и чужой беспомощностью.

– А преподаватели?

Ричардсон нахмурился.

– К вам кто-то приставал?

Чувство собственничества в тоне. Мурашки на моей коже под его пальцами. Дерек заметил это, убрал руку. Склонил голову в ожидании.

Вообще-то я имела в виду вас, профессор.