— Когда кто-то обижает тебя, важно не только получить свой фунт плоти, но и проучить его. Эти грязные Лучиано должны усвоить, что никогда, никогда не следует связываться с Галло. Лука проделал отличную работу, приведя меня прямо к тебе. Я наблюдал за тобой несколько дней, но мне не разрешалось прикасаться к тебе, пока Сэл не сделал свое предложение. Теперь мы все исправим.

Его глаза светились развратом, и когда он поднял нож так, чтобы я могла его видеть, тепло разлилось подо мной, и я потеряла контроль над своим мочевым пузырем. Он понюхал воздух, затем рассмеялся над моим страхом, но смущение было самой далекой вещью в моей голове. Смирение не существовало, когда человек терял голову от ужаса.

Мои ноздри гневно раздувались, когда я пыталась втянуть кислород, в котором отчаянно нуждались мои легкие, чтобы не отставать от колотящегося сердца. Мой взгляд был прикован к маленькому ножу, который он сжимал в руке. Взяв подол моей рубашки, он прорезал ткань от пупка до горла, разрезав блузку пополам.

— Твоя кожа прекрасна, такой идеальный холст, — размышлял он про себя, проводя ножом по моей груди и животу без единой царапины. Когда он добрался до моих брюк, он расстегнул пуговицу и опустил молнию.

Я начала двигать бедрами и извиваться, страх овладел моим телом.

— Знаешь, этот нож очень острый. Я бы на твоем месте не хотел этого делать. Одно движение руки, и все это может очень быстро закончиться. — Его слова были произнесены с жутким спокойствием, которое охладило меня до глубины души.

Каждый мускул в моем теле сжался, застыв неподвижно — слишком страшно двигаться, слишком страшно расслабиться. Искаженная, мерзкая ухмылка расплылась по его лицу, когда он вернулся к своей работе.

Я молила Бога, чтобы именно в этот момент ко мне пришла помощь, чтобы Лука или мой отец ворвались в дверь и всадили пулю Рико между глаз. Я бы даже порадовалась, если бы дядя Сэл передумал и вернулся, чтобы спасти меня, но этого не случилось.

Это был тот момент в фильме, когда камера отъезжает назад, и все становится черным. Никто не хочет видеть подробности происходящего — достаточно намека. Для меня не было выхода. Я была вынуждена испытать на собственном опыте каждую садистскую деталь, воспоминания о которой будут преследовать меня вечно.

23

ЛУКА

После того как Алессия уехала со своим водителем, я прыгнул в свою машину и отправился в Джерси, чтобы проведать Арианну. Я был настолько поглощен Алессией, что не обеспечил должного надзора за своей младшей сестрой. Несколько недель самостоятельности, и неизвестно, в какие неприятности она может попасть.

Перед тем как пересечь мост Джоржа Вашингтона, я написал Алессии сообщение. Ты добралась до дома?

Положив телефон обратно на зарядку, я стал ждать ответа. Шины, проезжающие по каждой секции моста, издавали щелкающий звук, который отсчитывал секунды, пока мое сообщение оставалось без ответа. Она поклялась, что ответит мне, и я был уверен, что она не лгала, чтобы успокоить меня. С нарастающим волнением я схватил телефон и набрал ее номер. Гудок за гудком раздавался в трубке, прежде чем ее автоответчик ответил.

Вполне возможно, что она пошла в душ или у нее была какая-то другая уважительная причина не отвечать, но я не мог избавиться от ощущения, что что-то не так. Как только я переехал на другую сторону моста, я развернулся и поехал обратно в сторону ее квартиры на Манхэттене.

Через полчаса, когда я добрался до здания, она все еще не отвечала на мои сообщения и звонки. Моя голова наполнилась жуткими образами, когда я переходил от беспокойства к тревоге и страху. Обычно я не поддавался эмоциям, но в данном случае я был весь пропитан липким потом.

Я припарковался и рванул к подъезду. Консьерж попытался остановить меня, но я пронесся мимо него и поймал лифт, уже ожидавший на первом этаже. Каждый мучительный подъем между этажами казался мне целой жизнью. Когда лифт наконец открылся, я побежал к ее квартире и стал колотить в дверь.

— Алессия, это я. Открой! — Прижав руку к двери, я стоял неподвижно и ждал, прислушиваясь к звукам по ту сторону.

Ничего.

Вытащив перочинный ножик, я подковырнул замок, и дверь распахнулась - засов не был задействован. Я осмотрел комнату, мгновенно нацелившись на ее сумочку, лежащую на стойке. Внутри лежали ключи, телефон и кошелек.

Черт! Блядь!

Пистолета у меня с собой не было, поэтому я взял на кухне нож и медленно обследовал квартиру. Она была пуста, никаких следов борьбы, ничего необычного. Если бы я обратился в полицию, чего никогда не случится, они, вероятно, сказали бы мне, что она пошла погулять, но я знал, что это не так.

Алессию похитили.

Схватив телефон, я набрал номер Энцо, поблагодарив Бога за то, что ее отец дал мне свой номер до того, как я покинул его дом.

— Да.

— Энцо, это Лука. У нас серьезная проблема — Алессию похитили.