В этот застывший момент времени существовали только я и Лука.

Запустив пальцы в мои волосы, он медленно опустил свои губы к моим. Он был нежен, но тверд, его губы прильнули к моим так идеально, как я и предполагала. Я чувствовала его сдержанность, словно он держал нежную бабочку и старался не помять ее крылья. Пробуя. Проверяя. Но вскоре его контроль ослаб, когда его прикосновения впились в мою плоть, а его поцелуй стал требовательным. Он захватил мой рот, как будто не мог насытиться, как будто во мне было лекарство от тьмы, которая кипела внутри него.

Мне следовало бы насторожиться, но вместо этого с моих губ сорвался стон, подстегнув его. Я потеряла представление о городе вокруг меня. Мимо нас проходили люди, вдалеке сигналили машины, проезжая мимо, но ничто из этого не влияло на мои чувства. Я была захвачена его поцелуем, его прикосновения воспламеняли мое тело, и я отдавала ему все, что он требовал.

В конце концов, он отстранился, глаза его были черны, как ночь. — Пойдем, я провожу тебя домой.

Его теплые пальцы взяли мои, между нами пробежал ток, электрический и манящий. Он повел нас по тротуару, не говоря ни слова, пока я не поняла, что мы идем в правильном направлении без того, чтобы я говорила ему, куда идти.

— Как ты узнал, в каком направлении? — спросила я с любопытством.

Он криво посмотрел на меня. — Удачная догадка — у меня было пятьдесят на пятьдесят.

Я приподнял бровь. — Ты часто используешь удачу?

— Я очень редко оставляю что-то на волю случая. Я слишком контролирую себя, чтобы полагаться на удачу в достижении желаемого.

— Ты не договариваешь, — пробормотала я достаточно громко, чтобы он услышал.

Он поднял на меня глаза, и в их темной глубине был намек на юмор. — Я вижу, что тебе, напротив, нравится жить опасно.

От его поддразнивания у меня защемило сердце, и я одарила его лучезарной улыбкой, на что он со смехом покачал головой. Я привела нас к своему зданию, где меня охватили трепет и неловкость, по крайней мере, с моей стороны. С Лукой ничто не могло быть неловким или неуверенным. Он потянул меня в сторону, прямо перед входом в здание.

— Когда ты утром идешь на работу?

— А что? — Какое ему было дело до того, когда я иду на работу?

— Я отвезу тебя. Я направляюсь в здание Triton, так что я мог бы подвезти тебя — в этом городе слишком много преступлений, чтобы ты ходила пешком.

— Вообще-то, у меня есть водитель, — неохотно призналась я. —Я не склонна говорить людям, потому что они часто относятся ко мне по-другому, когда понимают, что у меня есть деньги.

— Я не такой, как другие люди; конечно, ты это уже поняла. Никакой лжи и никаких умолчаний, только не со мной. Понимаешь? — Его рука аккуратно убрала прядь волос за ухо, и по смягчению его черт лица я поняла, что он искренне рад, что я не буду ходить. Он опустил губы и нежно поцеловал меня в висок, запустив руки в мои волосы. — Я не пойду с тобой наверх сегодня... но скоро. Я предлагаю тебе привыкнуть к этой мысли. — Он говорил, касаясь моей кожи, мягкая ласка его губ посылала волны мурашек по моему позвоночнику. Отстранившись, он с тоской посмотрел на мои губы. — Увидимся завтра, — пообещал он, а затем удалился по тротуару, оставив меня в холоде и одиночестве.

Мы не планировали больше встречаться, но его прощальные слова указывали на то, что это будет больше, намного больше. Я никогда не представляла себя с таким мужчиной, как Лука. Я думала, что найду биржевого брокера или какого-нибудь руководителя и буду жить стандартной жизнью в пригороде, похожей на мое собственное воспитание. Лука не позволял мне видеть ничего, кроме него, как будто я смотрела на солнце, ослепляя все остальное.

Был только Лука.

Мой разум погрузился в мысли о том, когда я увижу его в следующий раз. Не имело значения, что утром у меня была важная встреча, что нужно было постирать белье или что у меня были планы на воскресный обед с семьей — я хотела провести это время с Лукой. Позвонит ли он или напишет смс до этого? Позволю ли я ему трахнуть меня в следующий раз, когда мы пойдем куда-нибудь? Смогу ли я сказать ему нет, даже если захочу? Вопрос был бессмысленным — я хотела увидеть его голым с того самого момента, как заметила его, проходящего через вестибюль Triton. Возможно, я поддалась бы ему после ужина, если бы он настаивал на своем.

Я начала беспокоиться, что становлюсь одержимой, что было на меня не похоже. Даже в юности я не обклеивала стены своей спальни постерами любимых знаменитостей и не рисовала сердечки вокруг имени парня. Я рационально и обдуманно подходила к своему жизненному выбору, но в моем влечении к Луке не было ничего рационального. Мой интерес к нему не поддавался логике и поглощал все мои мысли. Он был ядовитым плодом, а я была изголодавшейся женщиной. Скорее всего, он был вреден для меня, но мой рот жаждал его. Я убеждала себя, что один раз попробую, и это будет мой конец.

Я больше не буду Алессией — я буду его.