В течение нескольких минут ответа не было. Другие его ответы были мгновенными, и мне стало интересно, где он и что могло привлечь его внимание. Я подумывала о том, чтобы положить телефон и вернуться к работе, чувствуя себя глупо из-за того, что смотрела на экран в ожидании ответа, но точки разговора появились раньше, чем я успела убрать телефон из рук.

Позволь мне пригласить тебя на ужин.

Я отметила отсутствие знака вопроса — еще один приказ. Просил ли этот человек о чем-нибудь вежливо, или каждое его слово было приказом?

У меня была внутренняя реакция на его властное поведение при личной встрече, но через текст я чувствовала себя более уверенной. Нет, я тебя даже не знаю.

Получи, Капитан Нахальные Штаны. Пусть мужчина работает над получением ужина. Может, он и был выше игр, но я, очевидно, нет. К тому же, Лука явно был человеком, который потеряет интерес к женщине, упавшей к его ногам. Несомненно, в его жизни было много таких.

Разве не так мы узнаем друг друга?

И да, и нет. Обычно я встречаюсь только с теми, кого я уже знаю. Ты можешь быть убийцей с топором, я ведь не знаю.

И это работает?

Ну, блядь.

Он был прав. У меня уже несколько месяцев не было достойного свидания. Последним мужчиной, с которым я встречалась, был бухгалтер, с которым меня свела мама - сын ее подруги. Он трижды отправлял еду обратно, жалуясь на слишком много чеснока, использовал ингалятор на полпути и отказался оставить чаевые из-за воображаемого чеснока. Я не смогла уйти достаточно быстро.

Туше. Я подумаю об этом.

Не думай слишком долго.

Я хихикнула, увидев его ответ. Моей немедленной реакцией было написать ответное сообщение, но я не поддалась искушению. Такой мужчина, как Лука, привык добиваться своего, и что-то внутри меня упивалось тем, что я отказываю ему в удовлетворении от ответа. Я бросила телефон обратно в сумочку и погрузилась в работу.

Мне успешно удалось отвлечься на весь день, но двадцать четыре часа спустя Лука был единственным, о чем я могла думать. На следующее утро я не увидела его по дороге на работу, и мне стало не по себе от того, что я не согласилась на его просьбу о свидании. Может ли моя маленькая игра в недотрогу обернуться против меня? Он не стал настаивать на ответе — может, решил, что я не стою его усилий?

Мои мысли были поглощены вопросами о Луке, настолько, что я была рассеянной. Я включила древнюю промышленную кофеварку без воды, отправила электронное письмо не тому человеку и положила горсть писем в исходящую почту без всякой почты — и все это до десяти утра.

Я ругала себя, настаивая на том, что, вернувшись с обеда, я приведу себя в порядок, прежде чем совершу серьезную ошибку и навлеку на себя неприятности. Скорее всего, меня не уволят — это было одним из преимуществ того, что я дочь босса, — но объяснение промаха отцу было бы гораздо худшим наказанием. Воспоминания о прошлых выговорах, скорее всего, будут преследовать меня вечно — мне не нужно было пополнять их число.

Одно из самых ярких воспоминаний плясало в моем подсознании каждый раз, когда мой отец начинал волноваться. В семилетнем возрасте я оставила воду включенной в ванной, пока бегала за игрушками для купания. Отвлекшись на Барби, которую изуродовала моя старшая сестра, я забыла о воде. Производители делают эти маленькие сливы на внутренней стороне ванн, чтобы отводить воду, но я не знаю, зачем — они не работают. Вода залила ванную и попала в мою спальню, прежде чем я обнаружила, что произошло. Более того, моя комната находилась на втором этаже. Вода просочилась в пол и стекала в нашу гостиную.

Мама заставила меня встретиться с отцом после того, как он пришел с работы, и рассказать ему, что именно произошло. Вены на его висках пульсировали от гнева. Он ругал меня за то, что я веду себя как ребенок, и предложил мне вернуться к ношению подгузников. Он никогда не поднимал на меня руку и не наказывал меня несправедливо, но его разочарования и гнева было достаточно. Мне было всего семь лет, но я помнила тот день, как будто это было вчера. Я ненавидела видеть разочарование в глазах отца, когда я подводила его, и если я не буду внимательнее, то именно в этом направлении я и буду двигаться.

Проблема заключалась в том, что Лука был почти таким же пленительным, каким был мой отец. Все в этом человеке кричало 'держись подальше, опасность', но разве это мешало мне мечтать при любой возможности? Нет, черт возьми. Меня привлек холодный контроль, который Лука проявлял над собой и, вероятно, над всем в своей жизни. Девушек должны привлекать мужчины, которые милы и уважительны, а не контролирующие и властные. Он заставлял меня нервничать, но в хорошем смысле — как будто то, что я была в центре его внимания, могло заставить мир исчезнуть.

Ничто другое не будет иметь значения, только он.

Это была пугающая и пьянящая перспектива.