— Елена, — донесся из коридора голос Адриано с сильным акцентом. — Данте хочет видеть тебя в кабинете.

— Это может немного подождать? — спросила я, притягивая Бэмби еще ближе к себе за наши соединенные руки. — Я нужна Бэмби.

— Нет, — категорично заявил Адриано, скрестив свои громадные руки на груди.

Я закатила на него глаза, а затем сжала руки Бэмби.

— Я дам тебе свою визитку, хорошо? Если тебе понадобится поговорить со мной, ты можешь позвонить мне на работу или домой. Если ты сможешь точно сказать, связано это с Данте или нет, я смогу помочь или попрошу кого-нибудь из других коллег.

Бэмби лучезарно улыбнулась мне такой же широкой, великолепной улыбкой, как и ее дочь, прежде чем заключить меня в быстрые крепкие объятия.

— Grazie^[68], Елена.

Я неловко кивнула, когда она отстранилась, а затем повернулась, чтобы последовать за Адриано по коридору в кабинет Данте. Раньше у меня не было возможности осмотреть всю квартиру, но меня поразило, насколько она велика, когда мы миновали несколько закрытых дверей на пути к комнате, которую Данте использовал в качестве своего офиса в самом конце.

— Buona fortuna ^[69], — проворчал Адриано, открывая черную дверь, обшитую панелями, чтобы я могла пройти.

Я хмуро посмотрела на него через плечо, когда проходила мимо, но он уже закрывал дверь перед моим носом.

Когда я обернулась, то смутно отметила, что весь кабинет снова был выдержан в насыщенных черных оттенках, только корешки книг, стоящих на полках от пола до потолка на двух стенах, выделялись цветом. Но у меня не было времени, чтобы составить каталог, потому что Данте прислонился к передней части своего роскошного стола, скрестив руки на широкой груди, его черты лица были мрачно нахмурены.

— Ты, должно быть, очень любишь черный цвет, — неубедительно пошутила я, потому что напряжение вокруг Данте, казалось, возрастало с каждым моим вдохом, пока мы смотрели друг на друга через весь большой кабинет.

— Vieni qui ^[70], — резко приказал он.

Мои губы сжались.

— Не приказывай мне. Я не одна из твоих солдатов.

— Нет, — согласился он низким мурлыканьем, которое было больше угрозой, чем соблазн. — Vieni qui, lottatrice mia ^[71].

Я колебалась, мой разум боролся с желанием подчиниться. Я стиснула зубы так сильно, что заныла челюсть, но, в конце концов, подошла ближе и остановилась на расстоянии вытянутой руки от напряженного мафиози.

— Что? — требовательно спросила я, чувствуя себя ребенком, которого вызвали в кабинет директора, чтобы искупить вину за свои проступки.

Данте изучал меня своими влажными черными глазами, все его тело сжималось от усилия сдержать гнев, который клокотал у него на поверхности.

— Я слышал, что сегодня ты познакомилась с мужчиной, — сказал он наконец.

Мгновенно я сделала шаг в сторону от него, но Данте уже двигался, зная меня достаточно хорошо, чтобы пресечь мой полет. Его горячая рука обхватила мое запястье и впилась в мясистую ладонь. Он не сказал ни слова, но смотрел на меня хищными, голодными звериными глазами, которые говорили о том, что он хочет съесть меня в качестве следующего блюда.

Адреналин, разливающийся по моим конечностям, накапливался в нутре и просачивался ниже, нагревая место между бедер, к которому я не испытывала желания прикоснуться уже несколько месяцев.

— Кто тебе сказал? — я совершила ошибку, спросив.

Данте оскалил зубы.

— Ты должна была сказать мне. Не сердись на Адриано за то, что он сделал то, что я просил.

— За то, что шпионил за мной? — я огрызнулась, наклоняясь ближе к сердитому мафиози, хотя знала, что это опасно.

Страх и волнение переплелись в моей груди, танцуя вместе так, как никогда раньше. Я чувствовала себя переполненной кипящей энергией, беспокойной от необходимости ткнуть в рычащего медведя передо мной, пока он не взревет.

Извращенная часть меня хотела увидеть, что произойдет, когда он это сделает.

— За то, что присматривал за тобой, — прошипел он, оттолкнувшись от края стола так, что наши тела столкнулись, и мои легкие изгибы уступили его железным граням.

Мои соски были так туго сжаты, что пульсировали, когда они касались его верхней части живота.

— Я могу сама о себе позаботиться, Данте. Мне не нужно, чтобы за мной присматривали, как за каким-то ребенком, — возразила я, приподнимаясь на цыпочках своих высоких каблуков, чтобы оказаться еще ближе к его насмешливому рту.

— Как за ребенком? Нет, у ребенка иногда больше рассудка, чем у тебя, — жестоко возразил он. — Ma dai ^[72]! Ты знаешь человека, которому дала свой номер, Елена?

— Это имеет значение? В отличие от тебя, он был джентльменом.