— Кинг ни за что бы не сделал ничего подобного. — говорил он, его голос повышался до крика, когда они удалялись от него и шли по коридору, который заполнялся студентами. — Ни за что, черт возьми!

Я оперлась рукой о дверную раму, чтобы устоять на ногах, наблюдая, как Кинга выводят за двери, осознавая, что студенты и преподаватели заполнили коридоры, что Кинг ушел, ушел в тюрьму, ушел прежде, чем я успела сказать ему, что я глупая, но в то же время влюбленная, так чертовски влюбленная в него, что готова умирать мучительной смертью каждый день до конца своей жизни, если это означает, что я могу быть с ним.

Все началось со звука в моей голове, какофонического треска и грохота, когда мои внутренности рухнули, как разрушенный дом. Все, чем я когда-то была и что считала важным, было в этом доме: моя мораль, отполированная как уотерфордский хрусталь в шкафах, мое самообладание и элегантность, нарисованные на стенах, мои предвзятые мнения, развешанные в шкафах как дизайнерская одежда. Я потеряла все в результате взрыва, все было разрушено до основания.

И в этом фундаменте я нашла ту Крессиду, которой стала с Кингом, достаточно сильную, чтобы поддаться искушению без чувства вины, ту, которая боролась за то, чего хотела, и плевала в глаза людям, которые ее осуждали. Именно эта Крессида почувствовала, как ярость зажгла ее, как 1 июля, и именно эта Крессида отправилась по коридору в сторону кабинета директора.

Я проигнорировала шокированные взгляды и сплетни о Кинге, сотрудников, которые протягивали ко мне руки, когда я проносилась мимо них, крик Тиффани Кэллоуэй, когда я пролетела вокруг ее стола и ворвалась в кабинет директора Адамса, не дожидаясь объявления.

Он сидел за своим роскошным столом и курил сигару.

Я изо всех сил боролась с желанием потушить ее у него в глазах.

— Миссис Айронс, что, черт возьми, вы делаете? — спросил он меня.

И я сказала ему. Или, скорее, крикнула ему.

— Вы позволили полиции незаконно обыскать студента и арестовать его во время моего урока? Даже если они пришли к вам со своими подозрениями, вы должны были настоятельно попросить их сначала поговорить с ним или, по крайней мере, подождать до окончания уроков, чтобы взять его на допрос. То, что вы позволили такому случиться с одним из наших учеников, достойно осуждения. И не говорите, что вы поступили бы так с кем угодно. Вы явно ненавидите семью Гарро за их образ жизни и решили унизить Кинга из-за этого.

— Я бы понизил ваш голос и подумал, прежде чем вы будете больше разевать рот, миссис Айронс, — подбодрил он меня.

— Я мисс Айронс! — крикнула я. — Вы можете смотреть в другую сторону на Карсона Джентри, потому что его отец владеет половиной этого гребаного города, и посмотрите, что из этого вышло? Его привычка осталась бесконтрольной, и все закончилось тем, что красавчик Бенни Бонанно чуть не умер от передозировки наркотиков в наших коридорах. И все же вы ищете любую возможность вышвырнуть Кинга на задницу, хотя он примерный ученик, прекрасный молодой человек, который заботится о своих одноклассниках, и единственное преступление, которое он когда-либо совершал, — это то, что он родился сыном «Падшего» Mото-Клуба.

— Я сказал вам следить за собой, мисс Айронс, и я серьезно. Не думайте, что вы можете просто ворваться сюда и указывать мне, что делать. Я директор этого заведения, а не вы. И только потому, что Зевс, проклятый Гарро, думает, что он управляет этим городом, и шантажом заставил меня разрешить его непутевому сыну посещать эту школу, не думайте, что я буду продолжать закрывать глаза на то, что у вас с ним совершенно неподобающие отношения.

Я уставилась на него, мое сердце слишком сильно прилило к голове, и я не могла мыслить здраво.

— Простите? — прошептала я.

Его улыбка под густыми усами была хитрая и жестокая. Это делало его похожим на Санта-Клауса, забредшего в фильм ужасов. Он медленно скрестил руки и подпер ими свое мясистое лицо.

— Вы меня слышали. Я знаю все о том, чем вы с этим отвратительным головорезом занимаетесь в «изоляторе». Уоррен впервые рассказал мне об этом несколько недель назад. Ты должна пойти домой сегодня вечером и поцеловать его отца за то, что он держит мой страх у меня над головой, иначе ты не только останешься без работы, но и попадешь под следствие.

— Но ты не можешь, — сказала я, пытаясь увидеть сквозь панику и сосредоточиться на хорошем. — Ты ни хрена не можешь сделать, потому что Зевс шантажирует тебя…

Очевидно, я действительно сорвалась, потому что я откинула голову назад, как это сделал бы Кинг, и разразилась смехом.

Когда я закончила, не торопясь, я вытерла глаза и улыбнулась директору. Я чувствовала, как от этого выражения мои губы растянулись слишком широко, а глаза полыхнули манией, словно я была женским воплощением джокера. Я чувствовала себя сумасшедшей, дикой и такой же опасной, поэтому мне было все равно.