Правда заключалась в том, что он был молод, слишком дик и безрассуден, до краев наполнен сексом и энергией. Его глаза обещали сжечь меня заживо, испепелить мои запреты, превратить мою мораль в пепел, а душу — в золу. Он держал факел, угрозу всему, за что я когда-либо выступала, и у него хватило смелости подойти ко мне ближе. Но почему-то я повиновалась, с готовностью положив себя на костер у его ног с распростертыми объятиями. Потому что если мне суждено сгореть, то я хочу быть уверена, что мы сделаем это вместе.

— Блять, ты знаешь, как заставить мужчину почувствовать себя богом, — прорычал Кинг, когда я вобрала его в горло.

Его руки сгибались в моих волосах, когда он медленно, но уверенно тянул меня вперед и назад на своем члене, так что каждый толчок был путешествием, на которое я покупала билеты, чтобы прокатиться снова и снова.

Он вышел из моего рта, и я тут же открыла его для него, мои губы были мокрыми и распухшими от почтения к нему.

— Ты так хорошо сосешь мой член, детка, — похвалил он меня, проводя большим пальцем по моей пухлой нижней губе.

Я втянула его в рот и сосала, пока он не хрюкнул и не отстранился, чтобы заменить его твердым толчком своего члена.

Боже, я не могла насытиться его вкусом, соленым и чистым, ощущением его шелковистой кожи на стальной плоти, испещренной толстыми венами, которые так и просились на мой язык. Я застонала, обхватила руками его бедра, чтобы ухватиться за его упругую задницу, и толкнула себя дальше по его длине.

— Блять! — крикнул он, ударив рукой по кафельной стене.

Мы были в ванной комнате «У Юджина». Я привела его в ванную с удобным доступом, когда поняла, что Кинг все еще напряжен и взвинчен после столкновения в школе. Я вспомнила слова Скелла о минете и решила, что сейчас самое время проверить это на практике.

Похоже, это сработало.

Я провела языком по нижней стороне его ствола, провела им по чувствительной головке и хмыкнула, почувствовав вкус его спермы.

— Я хочу тебя трахнуть, — прорычал он, наклоняясь, чтобы схватить меня.

— Нет, — запротестовала я, двигая головой вперед-назад по его пульсирующему концу. — Хочу, чтобы ты кончил мне в рот.

— Блять. — зашипел он, наматывая мои волосы на свои руки, как поводья.

Я закрыла зубы губами и начала водить своим влажным, сжимающимся ртом вверх и вниз по нему. Слюна вытекала из моего рта, стекала по его пульсирующему стволу и капала с его яиц. Я потянулась вверх, чтобы взять их в руки, перекатывая их взад и вперед в своей ладони, пока его ноги не подкосились, а руки не вцепились в мои волосы.

— Черт побери, Кресс, я сейчас кончу, — выдохнул он.

Я громко и протяжно застонала от наслаждения и через несколько секунд была вознаграждена соленым потоком его спермы на моем языке. Он хрипло кричал, его глаза были зажмурены, его великолепный розовый рот был расслаблен, пока он кормил меня своим членом. Когда он кончил, я очистила его языком и поцеловала каждую сторону его паха.

— Восхитительно. — Я ухмыльнулась ему, вставая, мои колени скрипели в знак протеста.

Мне нравился этот звук, нравилась боль под коленными чашечками так, как спортсмен может оценить с трудом полученную спортивную травму.

— Ты чертовски вкусная, — сказал Кинг, притягивая меня к себе, чтобы осыпать горячим поцелуем с открытым ртом.

Его язык прошелся по моему рту, проверяя, проглотила ли я все до последней капли его спермы.

— Я должен заботиться о своей женщине, — сказал он мне в губы, пока одна рука спускалась по моему торсу, чтобы нащупать мою влажную киску под платьем.

— Нет, я в порядке до позднего времени. Это было только для тебя.

— Детка.

— Кинг.

— Детка.

— Кинг. — Передразнила я его, а затем прижалась крепким поцелуем к его губам. — Серьезно, когда ты ухаживал за мной, ты опускался на меня десять триллионов раз, а я никогда не отвечала тебе взаимностью. Позволь мне это.

— Я люблю тебя есть, — сказал он мне то, что я уже знала, потому что он ел меня по крайней мере раз в день, но мне все равно было приятно это слышать.

— А я люблю сосать твой член. Кроме того, мы здесь уже достаточно долго, все узнают, что мы перепихнулись в ванной.

— Детка, ты думаешь, Юджину нужна такая большая ванная? Это гребаный байкерский бар. Как ты думаешь, для чего мы ее используем? — спросил он, а потом разразился бурным смехом над моим выражением отвращения.

— А я думала, что я такая оригинальная. — С горечью пробормотала я, что только заставило его смеяться еще сильнее.

— Ну же, дурочка, — ласково сказал он, обнимая меня за плечи. — Давай вернемся к команде.

— Я пойду, эм, умоюсь. Встретимся там. — Сказала я, покраснев.

Он провел большим пальцем по моей розовой щеке и покачал головой.