— Если хочешь сделать еще один вдох, лучше скажи мне, где моя чертова женщина, — прорычал я в лицо Уоррену.

Ублюдок начал плакать.

Жалкий.

— Гарро, я серьезно. Опусти этого человека, — снова попытался Дэннер, на этот раз ближе.

Бат встал перед ним, когда он попытался вторгнуться в мое пространство, и поднял руку.

— Подожди, блять.

— Нова, убери эту хуйню куда-нибудь в укромное место, — приказал я, а затем поддался своему порыву выжать из него дух.

Уоррен потерял сознание через тридцать секунд под моей рукой. Я хотел, чтобы это было подольше. Я хотел, чтобы этот ублюдок никогда, блять, не просыпался.

Но мне нужно было знать то, что знал он, чтобы я мог вернуть свою гребаную жену.

— Не позволю тебе пойти с ним, Гарро. Ты должен это знать, — сказал Дэннер.

Я подождал, пока Нова перекинет киску через плечо, а затем направился к выходу из бара, чувствуя за спиной взгляды посетителей. Были бы сплетни и репортажи в новостях. Большой плохой Падший напал на учительницу в местном водопое.

Я бы позаботился о том, чтобы были истории посерьезнее, прежде чем этот гребаный день закончится.

Аксмэн и Бак уже ждали на своих байков на стоянке, а Кертис подъезжали на одном из клубных грузовиков, чтобы перевезти Уоррена.

Мы проехали мимо фургона наблюдения, где я сидел с Дэннером и Гибсоном, когда мы видели, как Лу пошел в ванную и, блять, не возвращался в течение десяти минут. Я рванул оттуда в ту секунду, когда стало очевидно, что она не вернется, ударив Гибсона в висок, когда он попытался остановить меня. Держу пари, он все еще был там, вырубившись на хрен.

Чья-то рука сомкнулась на моей руке сзади, и Дэннер сказал:

— Зевс, остановись и подумай об этом гребаную минуту.

Фургон заскрежетал с металлическим скрипом, когда я отбросил Дэннера в сторону, схватив его рукой за горло, и заорал:

— Ты, блять, клялся, что держал это дерьмо на гребаном замке, ублюдок.

Гребаная свинья пристально смотрела на меня, когда я надавил на его дыхательные пути. — Это моя гребаная жена, которую ты поставил на линию огня, моя гребаная причина за то, что она уже дважды, блять, чуть не рассталась с жизнью в этом году. Ты думаешь остановить меня, я разорву тебя на части, блять, ты меня слышишь? Ей причиняют боль, она, блять, умирает… Это. Это. На. Тебе. Дэннер.

Он медленно кивнул, его лицо было красным от ярости, но спокойным как лед. Ненавидел то, что он был таким чертовски крутым перед лицом своей ошибки.

Я зарычал на него.

— Ты позволишь мне сделать то, что мне нужно, чтобы обезопасить мою женщину?

— Позволь мне помочь, — прохрипел он.

Я отпустил его так быстро, что он осел на помятый металл, прежде чем смог удержаться.

— Теперь это касается братства. У тебя был твой гребаный шанс. — Я повернулся к своим братьям и крикнул: — Выкатывайтесь. Звоните, каждому гребаному брату прямо сейчас. Узнайте, куда эти ублюдки увезли мою гребаную девчонку.

— Мы найдем ее, брат, — сказал мне Бат.

Я знал это. Мы бы нашли ее, даже если бы мне пришлось прочесать девять уровней гребаного ада в поисках ее. Я просто чертовски беспокоился о том, что я найду, когда это сделаю.

— Гарро, — снова позвал Дэннер, когда я перекинул ногу через байк и заглушил двигатель. — Я хочу помочь.

— Как я уже сказал, ты облажался один раз. Теперь это дело клуба.

Его лицо застыло.

— Я знаю Лулу всю ее жизнь, и, черт возьми, нет ни единого шанса, что я не сыграю свою роль в ее возвращении. Ты делай то, что должен, но я пойду к Макклеллану и возьму записи с камер наблюдения. Я напишу тебе, если узнаю номера машин.

Я уставился на него на мгновение, прежде чем надеть свои авиаторы и показать ему палец, когда я выкатился со стоянки, мои братья за моей спиной.

Кровь брызнула мне в лицо, когда мои кастеты соприкоснулись с носом Уоррена и расквасили его. Я вытер его со рта тыльной стороной ладони.

— Хочешь попробовать еще раз, ублюдок? — Я спросил его.

Мы привязали его к столбу в сарае на ферме Диксона, грязь под его ногами превратилась в красную грязь. Его красивое лицо превратилось в груду изломанной плоти и раскрошенных костей, в моих глазах оно было красивее, чем раньше.

Он выглядел так, как выглядела внутренность его гребаной души.

Отталкивающий.

— Я же сказал тебе, я не знаю, куда они ее увезли, — рыдал Уоррен, как гребаный ребенок. — Они никогда не говорили мне ничего подобного.

Я изменил позу и сильно ударил его по правой щеке, прислушиваясь к хрусту кости.

— Какую свою гребаную роль ты играешь во всем этом? И тебе лучше, блять, рассказать мне все, что в этом есть, или я сделаю гораздо хуже, чем кастет.