Они выглядели настолько идеально подходящими, его рука крепко обвила ее бедра, ее рука слегка прижалась к его груди, что на мгновение я задумалась, настоящие ли они.

Александр наклонил голову, чтобы послушать что-то, что она тихо сказала ему на ухо, а затем расплылся в улыбке, словно солнечные лучи, пробивающиеся сквозь облака, и окутали ее нефильтрованным теплом.

Боже, но он никогда мне так не улыбался.

Ни разу когда-либо.

У меня были с ним личные моменты, маленькие интимные моменты, которые я собирала, как амулеты на цепочке вокруг своего запястья, но, видя его с ней таким, я сочла их дешевыми и фальшивыми.

Ничего похожего на бриллианты, которые она носила на руках, и я инстинктивно поняла, что это он подарил их ей.

— Ты выглядишь ошеломленной, Кози, — пробормотал Дженсон Браск, взяв меня за локоть и осторожно притянув к себе для устойчивости. — Что произошло?

Я положила трясущуюся руку на его предплечье там, где она соприкасалась с моей, и глубоко вздохнула, чтобы успокоить бешеное сердцебиение.

— Кое-кто, кого я когда-то знала, — объяснила я человеку, который так заботливо взял меня под свое крыло с тех пор, как я снова вошла в мир моделинга, открытая заново великой Уиллой Перси. — Мне показалось, что я увидела человека, которого когда-то знала, но это была всего лишь игра света.

Или разума.

Я с замиранием сердца задавалась вопросом, не отдалило ли время, проведенное в разлуке с Александром, и ужасы, которые нам пришлось пережить вместе, от боли воспоминаний и не позолотило ли их любовью и величием, которых на самом деле никогда не существовало.

Платиновая бровь Дженсона нахмурилась, но он знал меня достаточно хорошо, чтобы не заставлять меня объясняться.

— Почему бы тебе тогда не встретиться с кем-нибудь из твоих поклонников, моя прекрасная девочка? Ничто так не поможет человеку почувствовать себя лучше, как лесть поверхностных людей.

Я рассмеялась, что и было его намерением. Дженсон, возможно, был одним из самых знаменитых директоров модных домов в бизнесе, но он не был праздным или тщеславным. Он верил в упорный труд, преданность делу и строгий уровень самодисциплины. Он был примером контроля, и мне хотелось подражать ему.

Он держал меня близко, пока мы ходили по кругу, наш смех был красивым и идеально сформированным, постоянным, как хихиканье после шутки из комедийного сериала. Он знал, как играть в эту игру, и хорошо научил меня этому. Если он и почувствовал мое замешательство, когда я шла по залу, осознавая каждый угол изменения обзора между мной и Александром, как звезда, вращающаяся вокруг Солнца, то не сказал об этом.

Но я знала, что он осознавал это из-за того, как крепко и успокаивающе держал меня, как будто знал, что я чувствую себя в большей безопасности в кандалах, чем на свободе.

— Вы видели его? — женщина, с которой я встречалась бесчисленное количество раз, имя которой я никогда не могла вспомнить, взволнованно произнесла в какой-то момент через два часа после моего прибытия. — Вы видели графа Торнтона?

Я напряглась, как газель с подветренной стороны от хищника.

Дженсон спокойно похлопал меня по руке.

— Я видел.

Женщина застенчиво потрогала свои светлые волосы в прическе и посмотрела через наши плечи, предположительно на мужчину, о котором идет речь.

— Разве он не самый красивый мужчина, которого вы когда-либо видели?

Каким-то образом инстинктивно мое обаяние спасло ситуацию.

— Мой брат обиделся бы на это. Он ужасно тщеславен, но, должна признать, у него есть на то веские причины.

Дженсон и другой мужчина, с которым мы были, засмеялись.

— Он до смешного красив, — согласился мой друг и арт-куратор. — Меня бесконечно раздражает то, что он отказывается вместе с тобой участвовать в кампании для Сен-Обин.

Я пожала плечами, потому что мы уже говорили об этом раньше.

— Он не любит стоять на месте, если в этом нет необходимости. Скорее актерство — это его фишка.

— «Фишка», — Дженсон покачал головой, но его легкая улыбка была нежной. — С каждым днем ты все больше становишься американкой. Мне бы хотелось заманить тебя обратно в Англию.

«Никогда» — яростно подумала я, хотя тайный голос, который я пыталась заглушить, шептал: «Может быть, однажды».

Я прекрасно осознавала расположение Александра в комнате. Невольно я обнаружила, что поворачиваю свое тело и передвигаю ноги, чтобы удержать его на своей орбите, чтобы почувствовать гравитационное притяжение, которое он источал, с максимальным эффектом.

Находясь с ним в одной комнате, я хотела ощутить твердый мрамор пола бального зала под коленями.

— Кто эта женщина, с которой он?

В ожидании ответа у меня перехватило горло.