– Да нечего рассказывать. Мужику было плевать, что я стоял перед ним живой. Плевать на все, что видел: на качественную одежду и хорошую машину. Он смотрел на меня, но представлял лишь новую бутылку виски.

Печаль разлилась в груди.

– А твоя мама?

Брок покачал головой.

– Ее там не было, что неудивительно. Ее никогда там не было.

У него действительно были ужасные родители. Отец спился и не мог удержаться ни на одной работе. Он пропадал где-то, а под вечер возвращался домой и использовал сына как боксерскую грушу. Хотя Брок никогда не признавался в этом.

Как и свою жену.

Скорее всего, именно поэтому ее никогда не было дома. Как можно уйти, зная, что твоего ребенка будут избивать? Я никогда не понимала и никогда не пойму.

– Я не ездил по той улице. Не заходил в тот район. – Он прижал ладонь к моей щеке и провел большим пальцем по восстановленной челюсти. – Поэтому понимаю, почему ты не приезжала сюда и почему это имеет для тебя такое большое значение.

Я перевела взгляд с него на парковку.

– Все в порядке, просто… Сама не знаю. Чуть не умерла здесь. – Я сделала глубокий вдох, пытаясь разобраться в собственных чувствах, но у меня ничего не получилось. – Думаю… Черт! Казалось, приезд сюда станет моментом переосмысления и прозрения, но я чувствую лишь оцепенение.

– Что бы ты ни чувствовала – опустошение, злость или грусть, – это нормально.

Я кивнула и опять посмотрела на него.

– Ты хочешь когда-нибудь увидеть родителей? – спросила я, стараясь сдержать дрожь от порыва холодного ветра.

– Знаешь, нет, и мне даже не стыдно. Не хочу. – Он чуть сдвинулся, прикрывая меня от ветра. – Единственное, чему они научили меня, – выживать. Но и это получилось у них не очень хорошо.

– Но ты же выжил, – заметила я.

– Мне повезло, – усмехнувшись, сказал он.

Я покачала головой.

– Нет, это не везение. В тебе есть внутренний огонь, Брок. Ты был полон решимости не просто выжить, но и добиться чего-то в жизни. Добиться успеха и…

– Думаешь, у тебя его нет? – Он отыскал мой взгляд. – Несмотря на то что пережила это и сейчас стоишь здесь?

Я опустила глаза, не зная, как ответить на вопрос. Сомневалась, что у меня был внутренний огонь, как у Брока. Ведь он сражался, а я только отказывалась.

К тому же мне не хотелось думать об этом сейчас.

– Пошли в бар, пока все не подумали, что мы решили остаться дома.

На несколько секунд повисла тишина.

– Мы уйдем, как только ты захочешь. По первому слову.

– Хорошо.

Решив, что он заслужил поцелуй, я встала на носочки и прижалась ртом к его губам.

Несмотря на холодный ветер, меня захлестнула волна жара. Губы раскрылись, поцелуй стал более страстным и нестерпимо горячим. Брок целовался так, словно пытался выпить меня досуха, делая длинные, глубокие глотки. Я прижалась к нему и была вознаграждена тихим гортанным рыком.

– Уверена, что хочешь туда идти? – прижавшись лбом к моему лбу, спросил он.

Я усмехнулась.

– Да.

– Тогда лучше сделать это прежде, чем я передумаю и отыщу другие варианты, как провести вечер.

Он поиграл бровями. Я почувствовала у живота его твердый и толстый член, и глаза расширились.

Покраснев до корней волос, отступила назад, но Брок притянул меня обратно и направился к двери. И впервые мы бок о бок, держась за руки, вошли в бар «У Моны».

За шесть лет в баре многое изменилось. Исчезли старые полы, которые всегда выглядели грязными и липкими, сколько бы их ни мыли. Их заменили какой-то причудливой плиткой, похожей на сланец. Новая барная стойка, рассчитанная на двух барменов, осталась в форме подковы, но зеркальная стена с прозрачными полками и дорогим алкоголем была прежней, только на ней появилась синяя подсветка. На стенах и с потолков свисали телевизоры, а под ними стояли круглые и высокие черные столы с мягкими стульями.

Вокруг барной стойки и столов собралось множество людей. Свободных мест не было ни в кабинках, ни за большими столами, расположенными вокруг бильярда.

В баре «У Моны» многое изменилось, и он перестал походить на дешевый кабак.

А значит, дела у Каллы и Джакса, владельцев бара, шли прекрасно.

За эти годы мы с Каллой виделись всего несколько раз, но никогда не обсуждали бар, поэтому я обрадовалась, увидев изменения.

Мы с Броком обошли пожилую пару и заметили первые знакомые лица – Риса и Колтона Андерсонов. Они прислонились к барной стойке и смотрели телевизор, висевший на стене.

Рис и его старший брат Колтон были полицейскими, но с их темно-каштановыми волосами, классическими чертами лица и поразительными голубыми глазами вполне могли сниматься для календарей.

Уверена, если бы появился календарь только с их фотками, никто бы не стал жаловаться.