Но потом я увидела, кто стоял рядом, и осознала: раз Брок привел ее на ужин, она важна для него. Это не цыпочка на одну ночь. Не секс по пьяни. Раньше он никогда не приводил девушку в дом моих родителей.

Кристен была его избранницей, а не я. Мне никогда ею не стать.

Я развернулась и вернулась в свою комнату, умудрившись не вывалить все дерьмо, скопившееся на душе, перед родителями. Впрочем, это не имело значения: они все прекрасно понимали. И от этого унижение и боль, испытанные в баре «У Моны», всколыхнулись вновь в вихре беспорядочных эмоций.

Но Брок отправился за мной, как сотни раз до этого, словно и не было того вечера.

Он пришел в мою спальню, и я наорала на него. Кажется, в какой-то момент назвала эгоистичным и тщеславным кобелем, а потом заявила, что больше не хочу его видеть. Я наговорила столько ужасных вещей! Никогда не забуду шок на его лице. А еще неожиданную боль и чувство вины, которые не хотела признавать.

В тот момент казалось, что в меня опять всадили пулю. Но сейчас я понимала, что Брок не был виноват. Почему он не мог жить своей жизнью, боясь задеть мои чувства? Это было несправедливо по отношению к нему. Пришлось не раз покопаться в себе, чтобы понять. Это были болезненные и безжалостные самокопания.

Он провел большим пальцем по пульсирующей вене, вырывая меня из воспоминаний.

– Джиллиан?

– Я слишком остро отреагировала. Просто… Твою мать, – выругалась я, а затем вывалила всю правду: – Я ревновала. Безумно ревновала, Брок, потому что хотела быть на ее месте. – На минуту воцарилось молчание. Нервные окончания в животе болезненно скрутились. Пришлось отстраниться, чтобы его рука больше не касалась горла. – Просто была не в лучшей форме.

– Не перекладывай всю вину на себя, – сказал он.

– И не собираюсь. Вернее, в этом есть часть моей вины. За выдуманную мной херню под названием «мы».

Отчаянно нуждаясь в пространстве, чтобы мыслить разумно, я выскользнула из его рук и с коленей. Встав, откинула волосы с лица и отступила назад, упершись ногами в кофейный столик.

– Я была молода…

– А я не хотел видеть то, что было прямо перед глазами. – Он сдвинулся на край дивана и посмотрел на меня. – И просто хотел, чтобы ты думала обо мне как о брате.

Куда зашел разговор? Чувствуя себя неуютно, я обошла кофейный столик, чтобы он оказался между нами.

– Брок…

– Но понимал, что это не так. Я не идиот.

Я напряглась.

Он опустил локти на колени, ладони повисли между ногами.

– Хотелось думать о тебе как о младшей сестренке.

– Ты так и делал. И никогда не видел во мне кого-то другого.

– Я же говорил, что просто не мог себе этого позволить. Ты на шесть лет моложе меня. Сейчас это кажется несущественным, но тогда? Даже если забыть, что ты была несовершеннолетней, твой отец бы просто убил меня. Черт, – усмехнувшись, выругался он. – Он все еще может убить меня. Ты была слишком молода, и я тоже. Был слишком зациклен на себе, на мечтах: стать главной звездой UFC^[13], заключить множество спонсорских контрактов, много работать и чертовски много отрываться. А ты…

– Я не вписывалась во все это, – сказала я. В голосе не звучало ни капли горечи: сложно отрицать правду.

По сравнению с ним я была маленькой девочкой, полной глупых мечтаний и надежд.

Да и сейчас иногда ощущала себя именно такой. И чувства к Броку могут легко сбить меня с выбранного пути, на который я только что вступила, решив начать наслаждаться жизнью.

– Но я всегда знал, – опустив глаза, сказал он. С его губ сорвался тяжелый вздох. – Черт возьми, всегда знал, что ты чувствуешь.

Вздрогнув, я скрестила руки на груди. Не знала, как отнестись к этому признанию и что теперь делать. Мне все еще до конца не верилось в происходящее. Когда большую часть жизни хочешь что-то заполучить, а потом еще несколько лет пытаешься смириться с тем, что никогда это не получишь, трудно осознать, что теперь все в твоих руках и зависит только от тебя.

Я взглянула на него, и желудок приятно сжался. Каково это будет – встречаться с ним, когда между нами не прошлое, а настоящее? Кожа покраснела от сладкого предвкушения, но что-то сдерживало меня.

Внутри появлялось желание убежать с криками.

– Мне нужно подумать. Я ведь даже не знаю, чего ты на самом деле хочешь. Может, просто потрахаться…

– Если бы я хотел просто потрахаться, уже лежал бы с кем-нибудь в постели. Не пришлось бы даже напрягаться.

– Ого! – пробормотала я.

– Я говорю это не для того, чтобы ты посчитала меня ослом. Просто это правда. Но сейчас я хочу другого. Думаю, это очевидно.

Я прикусила губу.

– Что ты хочешь этим сказать?