Я проглотила последний кусочек и медленно положила вилку на стол.

– Я этого не ожидала.

– Не могу представить, чтобы ожидала, – самодовольно усмехнулся он и поднес бокал к губам.

– Сколько… они там провисят?

– Сколько я захочу.

У меня сжалось сердце.

– А Джерико?

– Пока я не буду уверен, что больше никто не осмелится поднять на тебя руку.

Осознав, что несколько человек вокруг нас прекратили разговаривать и слушают, я тщательно подобрала слова.

– Я не очень хорошо знаю твоих людей, но думаю, что они усвоили урок.

Он сделал глоток.

– Тебя тревожит то, что я сделал.

Это не вопрос.

Я опять перевела взгляд на тарелку. Встревожило ли это меня? Да. Думаю, такое кого угодно выбило бы из колеи. По крайней мере, я на это надеялась. То, что он способен на такое вопиющее насилие, шокировало и стало совершенно неожиданным, и еще дальше отделяло его от гвардейца, которого я знала как Хоука.

– Ешь, – повторил он и поставил бокал. – Я знаю, что ты не наелась.

Я подавила порыв заявить, что сама могу определять, когда я наемся. Вместо этого я выпустила чутье. Его страдание стало другим, на вкус более… терпким, почти горьким. Захотелось врезать ему посильнее, моя рука на коленях даже сжалась в кулак. На его боль повлияло то, что произошло между нами? Или то, что он сделал со своими же сторонниками? Может, и то и другое. Я взяла бокал и закрыла глаза. Когда я снова их открыла, обнаружила, что он наблюдает за мной сквозь густые ресницы.

Я могла сказать ему, что меня это не волнует. Могла вообще ничего не говорить. Полагаю, он ожидал от меня один из этих вариантов. Но я сказала правду. Не потому, что обязана быть с ним честной, а потому что должна быть честной с самой собой.

– Я ужаснулась, когда увидела их. Меня это потрясло, особенно господин Тулис. То, что ты сделал, было неожиданно, но больше всего меня встревожило не это, а… – Я набрала побольше воздуха. – А то, что все это не кажется мне плохим.

Тяжелые веки поднялись, взгляд стал пронзительным.

– Эти люди смеялись, когда Джерико сказал, что отрежет мне руку. Радостно кричали, когда я истекала кровью, и предлагали ему отрезать на память другие части. – Тишина вокруг нас стала почти невыносимой. – Большинство из них я даже никогда раньше не встречала, а они радовались тому, что я растерзана. Поэтому я им не сочувствию.

– Они этого и не заслуживают, – тихо заметил он.

– Согласен, – пробормотал Киеран.

Я подняла подбородок.

– Но они все же смертные… или атлантианцы. Они все же заслуживают смерти с достоинством.

– Они не считали, что ты заслуживаешь какого-нибудь достоинства, – заявил он.

– Они были не правы, но это не означает, что ты поступил с ними правильно, – сказала я.

Его взгляд блуждал по моему лицу. Мышца перестала дергаться.

– Ешь, – повторил он.

– Ты одержим идеей, что я должна поесть.

Он поднял уголок губ.

– Ешь, а я расскажу о наших планах.

Эти слова привлекли внимание нескольких сидящих за столом. Надеясь, что мой желудок не взбунтуется, я начала есть, а не просто ковыряться в еде. Я не осмелилась посмотреть на Киерана, потому что тогда пришлось бы глянуть в коридор.

– Утром мы уезжаем, – заявил он, и я чуть не подавилась куском сыра. Никто вокруг, похоже, не удивился.

– Завтра? – пискнула я, разрываясь между паникой и надеждой. В дороге у меня будет больше возможностей сбежать, чем здесь.

Он кивнул.

– Я же сказал, что мы поедем домой.

Я сделала большой глоток из бокала.

– Но мой дом не в Атлантии.

– В Атлантии. По крайней мере, частично.

– Что это значит? – впервые заговорил Делано, сидящий напротив меня.

– То, в чем мне следовало разобраться раньше. Теперь очень многое обрело смысл. Почему тебя сделали Девой, как ты выжила после нападения Жаждущих. Твой дар. – На последних словах он понизил голос, чтобы его могли слышать только я и те, кто сидит совсем рядом. – Ты не смертная, Поппи. По крайней мере, не полностью.

Я открыла рот и тут же закрыла, не уверенная, что правильно расслышала. Мне даже показалось, что у меня что-то застряло в горле. Я отпила из бокала, но это ощущение не прошло.

Взгляд голубых глаз Делано стал пронзительнее.

– Ты полагаешь, что она…

– Частично атлантианка, – договорил он. – Да.

У меня затряслись руки, жидкость выплеснулась на пальцы.

– Это невозможно, – прошептала я.

– Ты уверен? – спросил Делано, и я посмотрела на вольвена.

Он окинул меня потрясенным взглядом, задержавшись на шее.

– На сто процентов, – ответил он.

– Как? – настойчиво спросила я.

На его полных губах заиграла слабая улыбка. Он тоже опустил взгляд и остановился… на моем горле.

На укусе, который, как я поняла, волосы почти не скрывали. Моя кровь. Он понял… после того, как попробовал мою кровь?