– Ты же теперь думаешь, что ненавидишь меня? Если я сделаю как ты просишь, ты захочешь меня убить. – Он помолчал. Уголки его губ приподнялись. – Ну, еще сильнее захочешь убить. Ты сейчас себя не контролируешь.

В его словах был смысл, но вместе с тем и не было.

– Нет.

– Нет? – Он поднял брови, но не отвел взгляда от моей руки.

– Я не ненавижу тебя, – сказала я, и сердце болезненно сжалось, подтверждая, что это правда. Мне следовало этим озадачиться.

Он опять издал тот же звук, а потом накрыл ладонью мое запястье. Я чуть не заплакала от радости. Он будет ко мне прикасаться.

Но он просто удержал мою руку на месте.

– Хоук?

– Я замыслил увезти тебя от всего, что ты знала, и я увез, но это далеко не худшее из моих преступлений. Я убивал, Поппи. На моих руках столько крови, что их вовек не отмыть. Я свергну королеву, которая тебя любит, и при этом многие погибнут. Я не хороший человек. – Он с трудом сглотнул. – Но вот сейчас я стараюсь быть таким.

Меня пробрал нервный трепет. Его слова… они должны были рассердить меня, но я… я хотела его, а думать… я и так только и делала, что думала. Я больше не хочу думать.

– Я не хочу, чтобы ты был хорошим. – Даже не сознавая, что делаю, другой рукой я вцепилась в его рубашку. – Я хочу тебя.

Он покачал головой, но когда я потянула руку, которую он удерживал, Хоук наклонился ко мне. Он остановился, когда его губы были в считаных дюймах от моих, и я крепче сжала его рубашку.

– Через несколько минут, когда буря пройдет, ты опять будешь меня ненавидеть всем своим существом, и не без причины. Будешь ненавидеть за то, что умоляла поцеловать и не только. Но я знаю, что даже без моей крови в тебе ты все равно не перестанешь меня хотеть. И когда я опять окажусь глубоко в тебе, а так и будет, ты не сможешь винить влияние крови или еще чего-то.

Я уставилась на него. Мой разум немного очистился от тумана вожделения, а Хоук поднял мою руку и поднес ко рту. Он удивил меня, поцеловав ладонь. Это был… такой нежный жест, я представляла, что так всегда делают любовники.

Я потянула руку, и он ее выпустил, а я прижала ее к груди. Кожу больше не покалывало, но ноющая боль неудовлетворенного желания никуда не делась. И близко не такая всепоглощающая, как несколько минут назад, но, похоже, в глубине души я начинала понимать, что он говорил правду. То, что я чувствовала к нему, не связано с кровью.

Мои чувства были… запутанными и острыми. Я ненавидела его и в то же время… нет. Он мне небезразличен, как бы глупо это ни звучало. И я хотела его – его поцелуев, его прикосновений. Но в то же время хотела причинить ему боль.

Мы не любовники.

Мы враги, и ничем иным никогда не будем. Меня окружают люди, которые меня ненавидят.

– Мне не стоило уходить, – сказал он. – Следовало знать, что может случиться что-то подобное, но я недооценил их желание отомстить.

– Они… они хотели моей смерти.

– Они заплатят за то, что сделали.

Я пошевелилась, уже не чувствуя себя такой невесомой. Провела рукой вдоль ноги, все еще удивляясь тому, что боль пропала.

– Что ты сделаешь? Убьешь их?

– Да, – ответил он, и я вытаращила глаза. – И убью любого, кто раздумывает последовать их примеру.

Я изумленно уставилась на него, не сомневаясь – он имеет в виду именно то, что сказал. Хоук не сможет подвергнуть сомнению всех своих сторонников и сородичей. Я здесь не в безопасности.

– А я… что ты будешь делать со мной?

Он отвел от меня взгляд и стиснул зубы.

– Я уже говорил. Обменяю на принца Малика. Клянусь, больше тебе не причинят вреда.

Я начала было отвечать, но потом вспомнила имя, которым его назвал Киеран. Я словно окаменела, глядя в эти прекрасные глаза.

– Кастил?

Он замер.

– Киеран… Киеран назвал это имя.

Я окинула взглядом его красивое лицо и вспомнила слова Лорен. Она утверждала, что слышала, будто Темный – красавец, благодаря внешности он попал во дворец Золотого Полумесяца и соблазнил леди Эвертон…

Мне пришли на ум слова Хоука, которые он произнес тогда, в «Красной жемчужине», о своей внешности. «Из-за нее немало людей сделали сомнительный жизненный выбор».

Мое сердце, которое словно остановилось, опять зачастило. Разные мелочи начали вставать на место. Незначительные подробности, вроде оброненных то здесь, то там замечаний, и более существенные – вроде того, как он заставил меня замолчать, когда я назвала его по имени в ночь, когда… в ночь, когда мы занимались любовью. То, как все подчинялись его приказам, как Джерико послушался его в конюшне и явно не захотел перечить, хотя в итоге это его не остановило. Как Киеран и другие произносили его имя, словно в шутку.

Потому что его звали не Хоук.

И мы не занимались любовью. Он меня трахал.

– О боги. – У меня внутри все перевернулось, я прижала ладонь ко рту. – Ты – это он.

Он ничего не ответил.