У меня замерло сердце. Я перевела взгляд на деревянные балки на потолке. Мы не в темнице. Я повернула голову и увидела деревенскую кровать с толстыми одеялами и маленький столик рядом.

– Мы в спальне.

– Нам нужно уединиться.

Я вроде бы слышала голос Киерана, но сейчас в комнате кроме нас никого нет.

– Киеран не хотел, чтобы ты меня спасал.

– Потому что это запрещено.

У меня ушла пара секунд, чтобы вспомнить его рассказ, и я похолодела.

– Я превращусь в вампира?

Он рассмеялся.

– Что тут смешного?

– Ничего. – На этот раз он приподнял другой уголок губ. – Знаю, ты все никак не хочешь поверить в правду, но в глубине души уже поверила. Поэтому и задаешь такой вопрос.

В его словах есть смысл, но мне не хватало ни интеллектуальных, ни эмоциональных сил, чтобы его уловить. Не сейчас.

– Чтобы превратиться, тебе потребовалось бы гораздо больше крови. – Он опять прислонился головой к стене. – А от меня потребовалось бы гораздо более активное участие.

Мышцы в нижней части моего тела сжались, доказывая, что на самом деле они не размягчились.

– Какое более активное участие ты имеешь в виду?

Улыбка Хоука изменилась, став такой же греховной, как и его кровь.

– Может, я лучше покажу?

Меня бросило в жар.

– Не надо.

– Лгунья, – прошептал он, закрывая глаза.

Тепло распространялось по мне, как вспышка, и я изменилась. Ощущение бестелесности начало исчезать, появилось больше… веса. Я старалась не обращать на это внимания.

– С… Нейллом и Делано все хорошо?

– С ними все хорошо. Уверен, они будут рады, что ты о них спрашивала.

Я в этом сомневалась. Что-то происходило, менялось.

Тело больше не казалось моим. Жар проникал в мышцы, вспыхивал на коже, разливался внутри. Я представила, что это кровь Хоука медленно прокладывает путь в каждую клетку моего тела.

Он внутри меня.

Я теряю над собой контроль, как и в ту ночь в Кровавом лесу, и когда мы были в комнате над таверной.

Грудь вдруг заныла и отяжелела, но не от боли, нехватки воздуха или холода. Нет. Такое же ощущение было, когда Хоук прикасался ко мне, когда раздевал меня и целовал – целовал везде. Я полностью расслабилась. Внутри покалывало, кожа зудела. Во мне пульсировало бритвенно-острое вожделение, обжигающее темное желание.

Хоук вдохнул, и его ноздри раздулись, а грудь словно застыла. Его черты по-прежнему казались размытыми, но чем дольше я на него смотрела, тем жарче мне становилось.

– Поппи, – вымолвил он.

– Что? – мой голос был полон меда.

– Прекрати думать о том, о чем сейчас думаешь.

– Откуда ты знаешь, о чем я думаю?

Он опустил подбородок, и его взгляд стал ласкающим.

– Я знаю.

Я поежилась и шевельнула бедрами. Рука Хоука обняла меня крепче.

– Ты не знаешь.

Он не ответил. Интересно, он чувствует жидкий огонь в моих венах и влажный жар внутри?

Прикусив губу, я попробовала на вкус его кровь и со стоном прикрыла глаза.

– Хоук?

Он издал какой-то звук и что-то сказал, но очень неразборчиво.

Я потянулась, делая быстрые неглубокие вдохи. Шершавая рубашка и штаны царапали кожу и чувствительные затвердевшие соски.

– Хоук, – выдохнула я.

– Нет. – Он напрягся. – Не называй меня так.

– Почему?

– Просто не надо.

Мне так много всего нельзя делать и говорить, но я целиком и полностью сосредоточилась на том, как все тело горит и пульсирует от желания. Мои руки задвигались, заскользили по животу, по изорванной когтями рубашке, вверх к груди. Ведомая инстинктом и потребностью, я сомкнула пальцы на дрожащей плоти, обхватила ладонью. Все мое тело затрепетало.

– Поппи, – выдавил Хоук. – Что ты делаешь?

– Не знаю, – прошептала я, выгибая спину и поглаживая себя сквозь тонкую разорванную рубашку. – Я горю.

– Это просто кровь, – невнятно произнес он. Инстинкт подсказал, что он наблюдает за мной, и стало еще жарче. – Это пройдет, но ты… ты должна прекратить так делать.

Я не прекратила. Я не могла. Мой большой палец потер твердый камешек, и я втянула воздух. Я вспомнила, что делал Хоук, но он пользовался не только руками. Я хотела, чтобы он сделал это снова. Пульсирующая, ноющая боль между ног скручивала внутренности. Я сжала бедра, но это не помогло. От давления стало только хуже.

– Хоук?

– Поппи, во имя любви богов…

С колотящимся сердцем я открыла глаза. Я оказалась права. Его взгляд прикован ко мне – к другой моей руке, которая сама по себе скользила по животу.

– Поцелуй меня?

Вокруг его рта появились напряженные складки.

– Ты этого не хочешь.

– Хочу. – Мои пальцы потянулись к талии, к разорванным штанам. – Мне это нужно.

– Это ты сейчас так думаешь. – Его лицо больше не расплывалось, и стало видно, как обострились его черты. – Это из-за крови.

– Ну и что. – Я потерла кончиками пальцев голую кожу ниже пупка. – Прикоснись ко мне. Пожалуйста.

Хоук издал низкий горловой звук.