– Потому что если хоть что-то из твоего рассказа правда, то Вознесшиеся – вампиры, и они не могут совершать Вознесение. – Мою грудь жег гнев, сильнее, чем жидкость, которой он промывал рану. – Если это правда, то как они создают других Вознесшихся? Например, моего брата?

Его челюсть напряглась, глаза сделались ледяными.

– Потому что не Вознесшийся дает им дар жизни. Они используют для этого атлантианца.

Я хрипло рассмеялась.

– Вознесшиеся никогда не станут сотрудничать с атлантианцем.

– Разве я оговорился? Вряд ли. Я сказал, что они используют атлантианца, а не сотрудничают с ним. – Он взял баночку и открутил крышку. – Когда пэры короля Малека обнаружили, что он натворил, он отменил законы, запрещающие создавать Вознесшихся. Вампиров появлялось все больше, и многие были неспособны контролировать жажду крови. Они осушали своих жертв, и так появилось бедствие, известное как Жаждущие. Они распространялись по королевству как чума. Элоана, королева Атлантии, пыталась положить этому конец. Она запретила Вознесение и приказала уничтожить всех вампиров, дабы защитить человечество.

Я наблюдала за тем, как он погрузил руку в баночку и затем вытащил ее. Его длинные пальцы покрыло густое молочно-белое вещество. Я узнала запах. Этой мазью меня уже лечили.

– Тысячелистник?

Он кивнул.

– В числе прочих ингредиентов, чтобы ускорить заживление.

– Я могу…

Я дернулась, когда кожи коснулась холодная мазь. Хоук размазывал ее по моему животу, согревая и бальзам, и мою плоть.

А потом и меня.

Костяшки пальцев заныли, когда по коже прокатилось непрошеное знакомое ощущение. «Он предал тебя, – напомнила я себе. – Он тебя обманывал».

Я его ненавидела. Ком в горле никуда не делся, даже когда по мне разлилось опьяняющее тепло.

Похоже, Хоук полностью сосредоточился на том, что делает, и я была этому рада. Я не хотела, чтобы он заметил, как на меня действуют его прикосновения.

– Вампиры взбунтовались. – Он набрал еще мази. – Вот почему разразилась война Двух Королей. Не смертные восстали против жестоких и бесчеловечных атлантианцев, а вампиры нанесли ответный удар.

Я перевела взгляд с его рук на лицо. Кое-что из того, что он рассказывал, звучало знакомо, но это была искаженная, темная версия той правды, которую я знала.

– Потери той войны не преувеличены. Многие даже считают, что они были еще больше. Мы не потерпели поражение, принцесса. Короля Малека свергли, расторгли его брак и отправили в изгнание. Королева Элоана снова вышла замуж, и новый король, Да’Нир, отозвал войска, отправил людей по домам и завершил войну, которая разорила этот мир.

– А что случилось с Малеком и Избет? – спросила я, хотя особо не верила в то, что он рассказал.

– В ваших хрониках говорится, что Малек погиб в бою, но на самом деле никто не знает. Он и его возлюбленная просто исчезли. – Хоук накрыл баночку крышкой. – Вампиры захватили уцелевшие земли, провозгласили своих короля с королевой – Джалару и Илеану, и переименовали королевство в Солис. Они назвали себя Вознесшимися и объявили, что стали такими благодаря нашим богам, которые к тому времени давно уснули. За минувшие с тех пор сотни лет им удалось вымарать из истории правду о том, что большая часть смертных сражалась на стороне атлантианцев против вампирской угрозы.

Я целую минуту не могла вымолвить ни слова.

– В этом нет ничего правдоподобного.

– Могу представить, как трудно тебе поверить, что ты живешь в обществе смертоносных монстров, которые забирают третьих дочерей и сыновей во время Ритуала, чтобы кормиться. А если они не осушают их полностью, те становятся…

– Что? – выдохнула я. Мое недоверие превращалось в гнев. – Ты все это время рассказывал лживые сказки, но теперь зашел слишком далеко.

Он приложил к ране чистый бинт и разгладил края, чтобы они прилипли к коже.

– Я не рассказывал ничего, кроме правды, как и человек, который швырнул кисть Жаждущего.

Я села и опустила рубашку.

– Ты утверждаешь, что те, кого отдают служить богам, становятся Жаждущими?

– Как ты думаешь, почему храмы закрыты для посещения всем, кроме Вознесшихся и тех, кто управляет храмами, – жрецов и жриц?

– Потому что это святилища, в которые даже большинству Вознесшихся нельзя вторгаться, – возразила я.

– Ты видела хоть одного ребенка, которого туда отдали? Хоть одного, принцесса? Ты знаешь кого-нибудь, кроме жрецов, жриц и Вознесшихся, кто уверял бы, что видел этих детей? Ты умна. Ты знаешь, что никто не видел, – с вызовом сказал он. – Это потому, что большинство из них умирают, даже не научившись говорить.

Я разинула рот.