Не знаю, как долго мы так лежали, пока наша влажная кожа остывала, а дыхание выравнивалось. Я пропустила пальцы через его волосы. Его мышцы расслабились, он перенес вес на локти, но ко мне явилось ощущение напряжения в его теле. Это был дар, медленно пробивающийся через мои опьяняющие эмоции.

Губы Хоука потерли мою щеку и нашли мои губы. Он нежно поцеловал меня.

– Не забывай это.

Я коснулась его подбородка.

– Не думаю, что когда-нибудь смогу забыть.

– Обещай, – велел Хоук, словно не услышав меня. Он поднял голову и встретился со мной взглядом. – Поппи, обещай, что никогда это не забудешь. Что бы ни случилось завтра, послезавтра, на следующей неделе, ты это не забудешь – не забудешь, что это было по-настоящему.

Я не могла отвести глаз.

– Обещаю. Не забуду.

Несколько часов спустя меня разбудил какой-то шум. Я лежала на боку, и ко мне прижималось длинное теплое тело. Одна нога была просунута между моих бедер, а руки оплетали меня. Я по-прежнему пребывала в полусне, но каждой своей клеточкой осязала незнакомое ощущение того, что меня обнимают. Ощущение соприкосновения кожи с кожей, коротких жестких волос, бицепса под моей головой и теплого дыхания на щеке. Все это было таким удивительным и новым. Даже сквозь паутину дремоты, туманящей мысли, я знала, что эти ощущения будет не так легко забыть.

Последнее, что я помнила: я лежу лицом к Хоуку, а он играет моими волосами и рассказывает, как заработал некоторые из мелких шрамов. Большую их часть он получил в боях, а некоторые – еще безрассудным ребенком, жаждущим приключений. Я собиралась поделиться с ним правдой о некоторых своих шрамах, но, наверное, заснула.

Когда шум повторился, Хоук за моей спиной пошевелился и поднял голову. Это был тихий стук в дверь. Он осторожно убрал ногу, зажатую между моими, на секунду замер, и потом я ощутила кончики его пальцев на своей руке. Они пробежали вниз и переместились на мое бедро, где лежало одеяло. Хоук подтянул его мне на грудь и высвободился, убедившись, что моя голова теперь лежит на подушке вместо его руки. Мои губы тронула довольная сонная улыбка.

Кровать прогнулась, когда он вставал, и я услышала, как он остановился в изножье постели. Моргая, я открыла глаза. Одна из масляных ламп еще горела, отбрасывая мягкий желтоватый свет. За маленьким окошком по-прежнему царила непроглядная темнота, но я увидела, что Хоук одевается. Он натянул штаны и, оставив их незастегнутыми, выпрямился. У меня внутри все сжалось. Он пошел к двери вот так, без рубашки, полуодетый. Разве тому, кто стучал, не станет очевидно, что здесь происходило?

Я ждала, что меня охватят паника, тревога и страх. Меня обнаружат в очень компрометирующей и такой запрещенной ситуации.

Но страха не было.

Может, потому что я еще толком не проснулась. Может, приятная истома в мышцах каким-то образом проникла в мозг и утопила здравый смысл.

А может, меня просто не заботило то, что меня застигнут.

Хоук приоткрыл дверь, и пришедший заговорил так тихо, что я ничего не расслышала. Ответ Хоука я также не разобрала, но увидела, что ему что-то дали. Он пробыл у двери всего пару секунд, после чего закрыл ее и положил на стул то, что было у него в руках.

Увидев, что я проснулась, он подошел к кровати. Без слов наклонился, подхватил прядь волос и убрал с моего лица.

– Привет, – прошептала я, закрывая глаза и прижимаясь щекой к его ладони. – Пора вставать?

– Нет.

– Все хорошо?

– Все прекрасно. Мне просто нужно кое-чем заняться.

Я открыла глаза. Он смотрел на меня, поглаживая большим пальцем мою щеку как раз под шрамом.

– Тебе еще не нужно вставать, – сказал он.

– Точно? – зевнула я.

Он слегка улыбнулся.

– Точно, принцесса. Спи. – Он опять подоткнул вокруг меня одеяло и выпрямился. – Я вернусь так скоро, как смогу.

Я хотела что-нибудь сказать – о том, что произошло между нами, и о том, что это значит для меня, но не знала, как это выразить. И у меня слипались глаза. Поэтому я опять уснула.

Когда я проснулась во второй раз, лампа еще горела, а постель рядом со мной была пуста.

Я потянулась и сжала губы от странной тупой боли между ног. Мне не нужны напоминания о прошлой ночи, но они есть. Я окинула взглядом комнату и задержалась на стуле. Там была сложена моя одежда. Значит, это приходила Магда? Или еще кто-то? В любом случае, кто бы это ни был, Хоук пошел открывать дверь неодетым и разоблачил нас.

Я прикусила губу и лежала, уставившись в окошко. Как и раньше, ни паники, ни страха не было. Люди любят посудачить. Так или иначе, но о случившемся здесь узнают за пределами мощеных улиц. Сплетня в конце концов дойдет до столицы, а там и до королевы. А если есть хотя бы малейший шанс, что не дойдет, боги все равно должны знать, что я больше не дева. Узнали они или нет, все равно непонятно, являюсь я ли по-прежнему Девой в их глазах.

Но в своих собственных глазах я Девой больше не была.

Я не могла вернуться к той жизни.