В нем была какая-то странная асимметрия, как будто его черты были вырваны из случайных черт. Его глаза были широко расставлены и наклонены вниз у внутренних уголков, что придавало ему несколько озорной вид, который не соответствовал мрачности его яркого сапфирового взгляда. Полные губы в форме бантика не сочетались с сильной, точеной челюстью и светло-коричневыми бровями, изогнутыми в сардонической, почти дразнящей манере. Его скулы были высокими и острыми, что создавало тени под ними. Каким-то образом солянка из черт получилась. Он не был классически красив, но его внешность была настолько интересной, что бросалась в глаза. В его лице был намек на исхудалость, что заставило меня задуматься, не восстанавливается ли он физически после такого долгого сна.

Я отвлеклась от этих мыслей, покачав головой. "Что именно убивает бога?"

"Бог может убить другого", - сказал Ривер. "Сумеречный камень также может убить бога".

Этот же материал использовался для строительства многих храмов и дворца в Еваэмоне. Я никогда не думала о нем как об оружии, пока те скелеты-стражники, которых мы видели после входа в Илизеум, не стали использовать оружие из теневого камня.

Именно оно пробило кожу Тони в хаосе после того, как все пошло так ужасно неправильно.

" Сквозь сердце или голову", - уточнил он.

Я сразу же увидела стрелу, которую Мстительница направила в мою сторону, но Мстительница говорила так, словно не верила, что камень теней убьет меня. Полагаю, хорошо, что она явно ошибалась.

"Что произойдет, если смертного уколоть камнем теней?"

"Это убьет их", - сказал он, и воздух покинул мои легкие. "Но твоя подруга жива. Должна быть причина для этого".

Ривер определенно слушал, когда я говорила о Тони. "Что это может быть за причина?"

"Я не знаю", - ответил он, и я подавила прилив разочарования. "Но ты - первая женщина-потомок Перворожденного Жизни - самого могущественного существа из всех известных. Со временем ты станешь еще более могущественной, чем твой отец".

Как я могла стать более могущественной, чем мой отец, было непонятно. Я также не знала, почему женская часть имеет значение. Тем не менее, я застряла на этих двух словах.

Твой отец.

Айрес.

Эти два слова оставили во мне неуверенность. Я сглотнула и отвела взгляд. Облегчение, которое я испытала, когда узнала, что Малек не был моим отцом, было недолгим. Моим отцом был пещерный кот, которого я видела в детстве и еще раз в Дубовом Амблере, в замке Редрок. Но единственным отцом, которого я помнила, был Леопольд. И все же гнев гудел в моей крови, смешиваясь с ветром и согревая эти холодные, полые места, разбросанные повсюду. Я освобожу и его. "Как долго Айрес был в плену?"

"Он покинул Илизеум, пока мы спали, разбудив одного из дракенов, чтобы тот его сопровождал". Линия челюсти Ривера изогнулась, когда он уставился вперед. "Я не знаю, почему он ушел и когда именно. Я узнал об этом только восемнадцать лет назад, когда пробудился Перворожденный".

Мои брови сошлись, когда Делано опустился на стул рядом со мной. "Почему Никтос пробудился?"

Ривер повернул голову в мою сторону. Эти сверхъяркие глаза пугали даже на расстоянии между нами. "Я думаю, это произошло, когда ты родилась. Это чувствовалось".

Я этого не знала.

Он перевел взгляд на небо. "Тогда мы узнали, что Малек и Айрес исчезли. Как и... Джадис".

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что он говорит о дочери Джадис - Нектасе.

Напряжение сковало мышцы на его плечах. "Я не знаю, почему Айрес забрал ее. Она была маленькой, когда мы уснули. А когда ее разбудили, она была бы еще не проверена. Это было бы небезопасно для нее".

Я почувствовала странное желание защищать человека, которого не знала. "Может быть, он не думал, что это будет опасно".

Ривер запыхтел, и я готова поклясться, что видела слабые струйки дыма, выходящие из его рта. "Я думаю... я думаю, он знал, что с его братом что-то случилось, и пошел его искать. Малек был потерян для нас задолго до того, как мы поняли", - сказал он, его слова были похожи на то, что сказал мне Нектас. "Но Малек был близнецом Айреса. В детстве они были так похожи, что их нельзя было отличить друг от друга. Когда они стали старше, их различия стали очевидны", - сказал он, его грубый, непривычный голос стал отдаленным. "Айрес был осторожен и предусмотрителен во всем, в то время как Малек был безрассуден и часто не задумывался о своих поступках до конца. Айрес был доволен в Илизеуме, но Малек стал беспокойным, посещая мир смертных, пока божества медленно строили Атлантию. Поскольку и он, и Айрес родились в этом царстве, он мог приходить, но это было не без ограничений. Чем дольше он оставался, тем больше ослабевала его сила. И все же он решил остаться, даже зная, что ему придется сделать, чтобы сохранить силу".