Я открыла глаза и сквозь дым и туман увидела Кастила и Киерана, окруженных даккаями. Ревенанты. Они приблизились к ним, когда я прижала ладони к камню, и мои руки погрузились в камень, когда я откинула голову назад и выкрикнула имя. Не Короля Богов, а Королевы Богов.

Истинной Перворожденной Жизни.

ГЛАВА 49

Темные глаза Исбет расширились, когда они остановились на моих. Ее губы шевелились, но я не могла расслышать, что она говорит. Кастил обернулся, кровь брызнула в воздух, когда молния ударила в Храм - и ударила в меня.

Боль Кастила и страх Киерана врезались в меня, когда мои доспехи и сапоги взорвались. Моя одежда порвалась, каждая клетка моего тела засветилась, а боль - она была всепоглощающей. Она убила бы меня. Это убьет их.

Мои легкие сжались.

Мое сердце заколотилось.

Кровь скопилась у меня во рту. Зубы расшатались, и два зуба выпали из моего открытого рта. Храм не дрожал. Сильно содрогнулось только царство. Тяжесть поселилась в моих лопатках, засела глубоко, проникая до самого конца, туда, где пульсировал и клубился вереск. Моя кровь то остывала, то нагревалась. Гул ударил в кости и распространился по мышцам. Моя кожа вибрировала. Над головой раздался оглушительный раскат грома. Воздух зарядился, и мое тело... изменилось. Это началось с гула внутри меня, а затем переросло в рев, похожий на звук тысяч лошадей, мчащихся ко мне, но ни одна лошадь или солдат не устояли на ногах. Он нарастал и нарастал, пока я поднималась на свои теперь уже голые ноги. По всей поверхности моих рук и кистей пятна тени и света метались внутри моей кожи. Я подняла глаза и увидела перед собой странную тень - очертания головы, плеч и двух... крыльев. Совсем как статуи, охраняющие город Далос, которые когда-то защищали Перворожденных. Вот только они были сделаны из эфира, клубящейся массы света и тьмы. Вся моя форма вдруг оказалась лишь трещащим, пылающим серебристым светом и бесконечными тенями.

Смутно я осознала Кастила и Киерана, их глаза расширились, а благоговение бурлило у меня в горле и на коже.

Появились густые, наполненные тенями облака. Ветер хлестал, отбрасывая назад мои волосы и задирая рваную одежду. А ветер, он пах свежей сиренью.

А потом сам воздух раскололся, выплевывая потрескивающий свет, и густой белый туман просочился из разрыва, пролился на меня, на разрушенную землю и покрыл тела.

Из пропасти в воздухе вылетела огромная черно-серая фигура в несколько раз больше Сетти, ее крылья были настолько массивными, что на мгновение закрыли восходящую луну. Еще один оглушительный рев разорвал воздух, когда дракен пронесся над Храмом, раскрыв свои мощные челюсти. Поток интенсивного серебристого огня вырвался наружу, закручиваясь в воронку, которая врезалась в существ, карабкавшихся на Восход.

"Нектас", - прохрипел Кастил.

Все мое внимание сосредоточилось на Исбет. Она стояла за алтарем, почти застыв. И бесконечная ярость, которую я чувствовала от нее, присоединилась к моей.

Ее.

Серафины.

Истинной Перворожденной Жизни.

Та, от кого я получила дар жизни и исцеления. Не от Никтоса. Его даром были тени на моей коже, смерть в моих прикосновениях и холод в моей груди.

Моя воля вырвалась из меня и устремилась к Храму Костей, к земле внизу и за его пределами. Я сделала шаг, и сделала его как нечто бесконечное. Нечто Перворожденное.

Сила пропитала воздух, когда аура отступила настолько, что я увидела, что светящийся блеск улегся и превратился в перламутровое, серебристое и теневое сияние. При каждом шаге камень дрожал и трескался, а туман следовал за мной, оседая на телах и обнимая их.

Я шла вперед, обнажая ноги до крови, разбитых щитов и сломанных мечей. А потом я скользила, поднимаясь с земли. Избитые тела солдат, вольвенов и дракенов - моих друзей и тех, о ком я заботилась, - поднялись вместе со мной. Делано. Нейлл. Эмиль. Хиса -

"Слишком рано", - вскрикнула Исбет, и ее страх - ее ужас - был так же силен, как и ее горе, и пролился на меня дождем горького льда. Она споткнулась о тело даккая и прижалась к алтарю, на котором лежал Малек. "Что ты сделала?"

Я почувствовала, что поднимаюсь, когда тела Ривера и Малика выплыли из луж крови, моя голова запрокинулась назад. А потом все остановилось. Ветер. Стоны. Мое сердце. Единственным движением был Нектас, который летел вниз по длине Восхода, оставляя за собой волну огня, подпитываемого сущностью. Мои пальцы растопырились по бокам.

Я дала волю своей ярости. Ее ярости. Крик, вырвавшийся из моего горла, был не только моим. Он был нашим.