"Хорошо." Он посмотрел на меня яркими глазами - глазами, в которых за зрачками пульсировал огонь, - прижался к затылку Поппи и наклонился, целуя ее лоб. Он поднялся с кровати. "Я буду ждать".

Как только за Киераном закрылась дверь, я схватил ее за щеки и перевел взгляд на нее. Розовый румянец на ее коже усилился.

"Моя королева?"

Кончик языка смочил ее губы. "Да?"

"Ты нужна мне на моем члене". Опустив голову, я провел языком по ее губам. "Сейчас".

Поппи вздрогнула.

Я скользнул руками по ее бокам, приподнял ее бедра и поставил на колени. Ее рот нашел мой, и ее поцелуй, черт возьми, имел вкус сладости и чего-то теплого. Земли. Ее руки легли на мои плечи, на волосы на затылке. У нас было много важных дел, которые нужно было обсудить и закончить, но мне нужно было то же, что и ей. Быть внутри нее. Я потянулся к пуговицам на своих бриджах, с трудом сумев расстегнуть их, не порвав. Я обхватил себя руками за талию и потянул ее вниз.

Первое прикосновение к ней, горячей и скользкой, почти развязало меня. Как и звук, который она издала, прижавшись к моим губам, когда я потянул ее вниз, пока между нами не осталось пространства. Ничего. Я запустил пальцы в ее волосы и просунул руку под подол рубашки, обхватив ее попку.

"Как я уже говорил..." Я качал ее на себе. "Ты - мой любимый вид пытки".

Она застонала, дрожа. "Ты просто мой любимый". У нее перехватило дыхание, когда я сжал ее попку, насаживая ее на свой член. "Ты - мое любимое все".

Я прикусил ее нижнюю губу. "Я знаю".

"Высокомерно".

"Просто говорю правду". Я взял ее рот своим, втягивая уникальный аромат ее поцелуя. "Я чувствую вкус его крови на твоем языке".

Ее бедра издали восхитительный рывок, но она начала отстраняться. Я остановил ее. "Это не плохо", - сказал я ей, заставляя ее бедра двигаться, работать. "Какова на вкус его кровь?"

"Ты... не пробовала ее на вкус?" Ее слова вырвались короткими фразами.

"Мне она показалась землистой на вкус".

"Это... его кровь на вкус как осеннее утро", - сказала она.

"Я немного завидую этому". Я скользнул рукой по мягкой плоти ее задницы, просунул палец между её попки и вошел в тугую плоть. Все ее тело напряглось, и она резко вдохнула. "Это больно?"

"Нет", - прошептала она, ее грудь быстро поднималась и опускалась на мою. "Просто ощущения другие".

"Но приятно?" Я внимательно наблюдал за ней, ища любой намек на дискомфорт, оставаясь неподвижным под ней.

Поппи прикусила губу. "Да".

Я улыбнулся ей, а затем снова начал двигать бедрами. "Ты читала о чем-то подобном в дневнике мисс Уиллы?"

Ее лицо стало еще розовее. "Возможно".

Я грубо усмехнулся, взяв губу, которую она прикусила, своей. Руки на моих плечах дрожали. "Тебе было интересно, когда ты его читала? Готов поспорить, что да".

"Может быть, немного", - сказала она.

"Боги". Я укусил ее за шею, избегая почти заживших следов укусов. "Я люблю эту гребаную книгу".

"Не удивлена слышать это..." Она дернулась, и почувствовала себя более горячей, более влажной. "Я не думала, что это будет так..." Ее стон превратился в дрожь всем телом, когда я вдавился глубже. "Я не думала, что это будет похоже на..."

"Как что?"

"Вот так". Ее лоб прижался к моему. "Горячо. Порочно. Полно".

Ее дыхание зациклилось, то задерживаясь, то отпуская, и я не думаю, что она поняла, что я больше не направлял ее движения. Она скакала на мне, ее дыхание обжигало мои губы, ее тело двигалось в извилистых изгибах и погружениях. Она наслаждалась порочностью. В полной мере. Я слышал это в тех вдохах. Я чувствовал, как она сжимается вокруг моего члена и пальца. Когда она кончила, то вместе с ней кончил и я. Разрядка потрясла нас обоих, оставив у меня ощущение, что я потерял контроль над всеми мышцами своего тела.

Мне потребовалось много силы воли, чтобы выйти из нее и оставить ее на кровати, снова свернувшись калачиком на боку, выглядящей тщательно оттраханной самым непристойным образом. Я не стал долго задерживаться в купальне, быстро привел себя в порядок и вернулся к ней, присев у ее бедра.

Поппи не спала, хотя ее глаза были открыты лишь наполовину. В ее мягкой улыбке был покой, который я не хотел нарушать.

Но я должен был.

Она была отдохнувшей, сытой и оттраханной.

Оставалось надеяться, что эти три вещи помогут ей переварить то, что я должен был ей сказать.

"Есть кое-что, о чем мне нужно с тобой поговорить. В это будет трудно поверить, и это будет шок".

Перемена в Поппи была мгновенной. Улыбка исчезла, и она стала совершенно неподвижной, уставившись на меня. "Что?"

Я глубоко вздохнул, потянув подол ее рубашки вниз. "Служанка, в которую, как ты думаешь, влюблен мой брат? В ту, которая, как он утверждает, его сердечная пара?"

Ее брови сошлись. "Миллисент?"