— Нам не нужно делать ничего, кроме, как сидеть здесь, детка. — И мы этого не делали. Я имел в виду, что не просто так сказал это, и хотел, чтобы Пейдж знала правду, скрытую за этими словами. — Просто быть здесь с тобой, достаточно хорошо для меня.

Она покачала головой.

— Слишком много времени прошло. Я хочу быть с тобой.

Мой член ожил, сердце забилось быстрее, и каждая часть меня напряглась. Я посмотрел в её синие глаза, пленяющие меня. Я понял, что в них была жизнь.

Это была жизнь. Быть с Пейдж — это как находиться посреди океана, огромного пространства, окружающего меня, заставляющего чувствовать, что я единственный, кто должен быть рядом, без шансов на иное. Но разница заключалась в том, что я хотел оказаться посреди этого океана, подальше от всех, кроме окружающего меня пространства и глубины. Я наклонился на дюйм, наши губы оказались так близко, на расстоянии одного вздоха.

— Скажи мне, что ты хочешь, Пейдж. — Я положил руку на её затылок, удерживая её рядом, ведь часть меня боялась, что она уйдёт.

— Тебя.

Одно это слово из её уст заставило меня застонать.

— Что происходит? — тихо спросила она. Я мог бы ответить ей длинным развёрнутым объяснением, что мы должны быть вместе, что это неизбежно, мы, вместе, всегда.

Тогда я бы повторил то, что уже сказал. Но она не спрашивала буквально. Я знал это. Она осознавала всё так же ясно, как и я.

Вместо этого я сказал:

— Именно то, что должно произойти.

Пейдж

Моё сердце подскочило к горлу, билось яростно, сильно, угрожая задушить меня. Привкус его на моих губах от нашего более раннего поцелуя был сильнее алкоголя, который я выпила. Чувство его губ на моих было пьянящим напоминанием обо всём, чего я была лишена. Быть с Эриком прямо здесь, ощущалось так интимно — несмотря на то, что мы были одетыми — полностью контролируемым, и говорило намного больше о том, что в действительности происходит между нами, чем что-либо ещё.

— Ощущается так, будто сейчас нас ничто не разделит, Пейдж.

Я могла только кивать, соглашаясь. Прежде чем я осознала, что происходит, он обнял меня за талию и потянул к себе на колени. Мои ноги были теперь по обе стороны от его талии, и он опустился на кушетку, устраиваясь поудобнее, делая это настолько чертовски близким. Он долго смотрел на меня, его взгляд стал тяжелее, его лицо и тело настолько мужественными, что я не могла не чувствовать с ним всех женщин.

— Я никогда не хотел кого-то другого. Никогда даже не думал о том, чтобы встречаться с девушкой.

Хотя мне было трудно поверить, что такой сильный, такой привлекательный мужчина, мог бы так долго воздерживаться, я знала, что он говорил правду. Я слышала это в его голосе, в том, как он смотрел на меня, касался меня.

— Для меня тоже всегда был только ты, Эрик. — Я почти повторила то, что он сказал мне, а это означало, что я ещё могла думать. Он всегда был в моих мыслях, поселившись там, отказываясь уйти. Но я никогда не хотела, чтобы он уходил. Я хотела, чтобы он был ближе, так близко, чтобы я задыхалась от всего этого.

— Если вдруг завтра я буду вынужден уйти и, возможно, тебя больше не увижу, я буду благодарен за то, что у меня был этот момент с тобой, этот шанс снова увидеть тебя.

Я не могла думать, не могла даже дышать, когда он заговорил. Его слова были похожи на бензин, покрывающий моё тело, взгляд в его глазах — пламя, которое зажжёт меня. Я больше не хотела думать, не хотела говорить, эти сладкие речи, эти мягкие прикосновения и химия между нами, были вещами, которые я могла бы отбросить, пока не наступит «правильное время».

Сейчас самое время.

Всё, чего я хотела — когда-либо хотела, — быть с Эриком всеми возможными способами. Подарить моё тело ему, мою девственность, было так много ожиданий, столько желаний, проходящих сквозь меня, что не было никаких сомнений, это именно то, что должно было случиться.

Эрик

Пейдж сидела у меня на коленях, а её ноги были расположены по обе стороны от моих бёдер, тяжёлое дыхание выдавало её возбуждение, и этот трепет тёмного желания отдавался во мне. Никогда прежде я не был таким чертовски твёрдым.

Я потянулся и, обхватив её за голову, подтолкнул вперёд, так, что наши губы почти соприкасались.

— Если бы я рассказал тебе о грязных вещах, которые представляю, пока дрочу… — Я посмотрел ей в глаза. — Ты бы думала обо мне по-другому. — Я мог бы держать язык за зубами, но рассказывая ей об этом, видя, как её глаза слегка расширились, услышав и почувствовав, как дыхание вырвалось из неё, уже не мог остановиться.

— Например? — Спросила она, и моё сердце подскочило к горлу.

Я почти застонал, подумав о том, чтобы сказать ей, что я хотел с ней сделать, когда я касался себя, представляя её со мной.

— Скажи мне, — подталкивала она, её голос был хриплым стоном.

Я сжал в ладони её волосы, непроизвольный поступок, от которого я стал только твёрже.