И когда я наконец вышел из себя, мне захотелось погрузиться глубоко в нее.

— Эбигейл, как бы я ни хотел, чтобы ты снова прикоснулась ко мне, если ты это сделаешь там, внизу, я кончу.

Ее глаза расширились.

Я наклонился и снова крепко и глубоко поцеловал ее губы. Ее мгновенный шок от моих слов исчез, когда она разомкнула губы. Я погрузил язык внутрь, ощущая ее восхитительный вкус. Я закончил бороться с этим.

Я убрал руку между ее бедер, поднял пальцы, блестящие от ее крема, и облизнул их, застонав от вкуса. Мне нужно было быть внутри нее сейчас.

— Раскройся пошире для меня, детка, — я выдавил эти слова. Это действительно происходило. Я снова протянул руку между нами, чтобы схватить свой член и поместить его у ее входа. Я сильнее прижал свои бедра к ее.

Она сводила меня с ума, но, черт возьми, это было даже хорошо.

Когда кончик моего члена был у ее входа, и мой взгляд был сосредоточен на ней, я знал, что должен просто сделать это. Я ненавидел то, что причиняю ей боль, и если бы я мог отнять у нее это, я сделал бы это в одно мгновение. Но мысль о том, чтобы сорвать ее вишенку, отдавая ей свою и знать, что я буду единственным мужчиной, который когда-либо узнает, как хорошо она ощущается, заставила меня забыть все здравомыслящие доводы.

— Готова? — спросил я и поцеловал ее в лоб.

— Я готова, — прошептала она и схватила меня за бицепс.

Я посмотрел ей в глаза и в то же время толкнулся одним плавным движением, преодолевая преграду, пробиваясь сквозь ее невинность.

Она задохнулась от боли, и мне был ненавистен тот факт, что я был причиной этого. Но, несмотря на это, я инстинктивно не смог сдержать рычание, заставившее меня почувствовать ее напряженную и влажную киску. Когда я был полностью внутри нее, мои яйца прижались к ее пухлой маленькой попке, я замер. Ее ногти впились в плоть на моих руках, и ее глаза, боже, ее глаза были широко раскрыты, когда она смотрела на меня, ее дискомфорт был очевиден.

— Эбигейл. Черт возьми, мне так жаль, — я наклонился, чтобы нежно поцеловать ее. — Мне очень жаль, что я причинил тебе боль.

— Шшш, — сказала она, обняв меня за шею и притянув к себе до невозможности близко. — Все отлично.

Я отстранился и начал медленно и нежно входить и выходить из нее, но с каждой секундой мое удовольствие росло до всепоглощающего уровня. Я видел по лицу Эбигейл, что она тоже это чувствовала. Мои руки были сжаты в кулаки на простынях у ее головы, мои плечи ссутулились, когда я входил и выходил из нее.

— Я люблю тебя, — сказал я резко. — Боже, я так сильно люблю тебя.

Она тихо застонала и обвила ногами мою талию:

— Я тоже тебя люблю.

— Ебать, — я пробормотал это непристойное слово, зная, что Эбигейл не привыкла к тому, что я такой чертовски грубый. Но ничего не мог с этим поделать.

Ощущение того, как ее внутренние мышцы сжимают мой член, а в моей голове образы всех грязных вещей, которые я с ней сделаю, подвело меня так близко к краю.

Я посмотрел на ее грудь, она слегка дрожала, покачиваясь, когда я целеустремленно входил и выходил из нее. Соски у нее были розовые, кончики твердые, слегка удлиненные. У меня потекли слюнки при виде этого.

Я не смог удержаться от того, чтобы опустить голову и провести языком по одной твердой вершине. Даже ее пот был сладким на вкус.

— Макс, — выдохнула она наполненным удовольствием стоном.

Я начал толкаться в нее быстрее и сильнее. Я втянул один твердый кончик в рот и пососал, вытягивая кровь на поверхность и чувствуя, как она корчится подо мной.

— Я хочу… — пробормотал я ей в кожу. — Я хочу чувствовать, как ты кончаешь вместе со мной, — я не мог сдержать слов, которые вырвались из меня.

Я даже не пытался их остановить.

И когда она притянула мое лицо к себе, положила руки на мои щеки и поцеловала, я понял, что ничто, кроме смерти, никогда не разделит меня и Эбигейл.

Эбигейл

Поначалу боль и дискомфорт были невыносимы, и я знала, что Максу больно от того, что мне некомфортно. Но это была не его вина. Это было неизбежно. Этот момент был тем, о чем я мечтала так много раз. Я знала, чего ожидать, и была готова настолько, насколько могла.

Теперь я просто хотела отпустить ситуацию и насладиться этим.

И с каждой секундой этот дискомфорт превращался во что-то большее, во что-то более приятное и интенсивное.

Это неприятное чувство начало разгораться внутри меня, становясь приятным и сильным. Его проникновение было внезапным, душераздирающим и не похожим ни на что, что я когда-либо могла себе представить раньше.

Но теперь мне было хорошо. Очень хорошо.