− Просто скажи мне, чтобы облегчить страдания и открыть себя для всего остального. − Эйба никогда не любили, он никогда не чувствовал себя любимым. По сути, он был машиной, которую посылали выполнять приказы, охранять своих подопечных и уничтожать все, что им угрожало. Но потом появилась Бетани, и он был очарован ею до такой степени, что стал одержимым ею с абсолютно собственническим инстинктом. Убьет ли он кого-нибудь, кто встанет у него на пути, или попытается забрать ее у него? Да, и сделает это с улыбкой на лице, получая удовольствие от того, как они истекут кровью. Он чувствовал, насколько твердыми были ее соски под блузкой. Но еще больше он был доволен тем, что она была одета в простую рубашку и спортивные штаны, которые он приготовил для нее в комоде, а не в эти дизайнерские наряды, которые были в ее чемодане. Она подняла руки и положила их ему на плечи, и его чертов член дернулся от ее добровольного прикосновения к нему.
− Нет.
ЭЙБ ВЫЖДАЛ еще несколько секунд после того, как она сказала ему «нет», что она не попросит овладеть ею здесь и сейчас. Несмотря на то, что ее тело буквально пылало отвратительной, неуместной похотью, она была влажной, соски набухшими, еле сдерживала срывающиеся стоны, ее тело буквально требовало, чтобы он сорвал с нее одежду и просто зарылся член в ее киску. Но Бетани пыталась держать себя в руках. Да, она поняла, насколько поверхностной и искусственной была ее жизнь раньше, когда она жила под присмотром родителей. И теперь, пробыв здесь с Эйбом несколько дней, слушая, как он твердит ей о том, насколько бессмысленной была ее жизнь до этого, что она была пешкой, марионеткой для других, она поняла, что он пытается духовно сломить ее этой правдой. Поверила ли она, что он действительно заботится о ней?
Возможно, частично да, в его извращенных рассуждениях так и было, но эта навязчивая потребность заставила его желать ее, и неправильно было забирать ее из привычной жизни. Но как вразумить психа? Ведь Эйб именно им и был, верно? Ей хотелось верить, что он сошел с ума, и что она попала во власть безумца, но на самом деле он не причинил ей вреда… не в реальности. Он напугал ее, попытался заставить ее принять свою точку зрения, но пока она не будет готова принять все это и поймет, что так лучше, она будет его пленницей.
Он отстранился, и исходящий от него гнев заставил ее отступить на несколько шагов назад. Он тяжело дышал, так, что его ноздри раздувались, а грудь так сильно вздымалась, что девушка даже задержала дыхание. Он пугал ее в этот момент, может быть, даже больше, чем когда-либо раньше. Бетани внушила себе подыграть ему, завоевать доверие и сбежать, но в ней была и упрямая черта, которая требовала плыть против течения. Она никогда в жизни не была бойцом, всегда выглядела тряпкой для окружающих. Поэтому ей показалось, что она может поблагодарить Эйба за то, что он открыл в ней это, потому что с ним она не хотела просто подчиняться. Она хотела драться и дать понять, что перестала позволять другим диктовать, как ей жить.
− Ты давишь на мои слабые места, потому что думаешь, что в безопасности от меня. − Эйб сделал шаг к ней, но отнюдь не его присутствие напугало ее. А то, как он говорил, медленно, так глубоко и с такой угрозой, что ее кровь застыла как лед. Он схватил бутылку виски, и на долю секунды Бетани подумала, что он ею ударит девушку. Эйб держал ее достаточно крепко, но это физическое представление явно было его способом позволить ей увидеть насилие, которое он проявлял, а еще то, что он обладал и самоконтролем. Она не понимала, откуда знала это, но она знала.
− Я уже устала бояться, Эйб.
Его ноздри раздувались, когда он вдыхал и выдыхал, и Бетани слышала, как мужчина скрипел зубами. Эйб повернулся и так сильно швырнул бутылку виски о стену гостиной, что Бетани не смогла сдержать удивленный вскрик и закрыла голову руками. Она смотрела, как янтарная жидкость и маленькие кусочки стекла скользили по стене. Эйб повернулся к ней быстрее, чем она смогла что-то понять, и, схватив ее за горло, прижал к столешнице. Теперь он душил ее, но когда его дикий взгляд скользнул к ее горлу, Эйб ослабил хватку и выдохнул.
− Я не из тех ублюдков в костюмах, которые будут улыбаться тебе и смотреть в другую сторону, Бетани. − Он подошел так близко, что она почувствовала, как его пропитанное алкоголем дыхание касается ее губ. Возможно, она могла бы списать свою смелость на то, что почувствовала, как тепло алкоголя движется по ее венам. Так или иначе, ситуация обострилась до опасного пика. И сейчас она имела дело с последствиями его гнева, который сама и вызвала.