Эйб выключил радио и вынул ключи из замка зажигания. Потушив сигарету, он схватил канистры с водой, которые временно поставил на землю, и захлопнул дверь грузовика. Он поднялся на крыльцо и вошел в хижину и тот час же посмотрел на Бетани. Она прислонилась к стойке, глядя на него с непонятным выражением на лице. Эйб поставил воду у двери и прошел на кухню. Он не подошел к Бетани, вместо этого схватил бутылку виски из шкафа, вынул два стакана и подошел к ней. Не говоря ни слова, он налил виски в оба стакана и пододвинул один к ней.
− Давай. Уверен, тебе не помешает выпить. − Эйб не смотрел на нее, когда выпил виски, налитого в стакан на два пальца, и когда поставил стакан на стойку и снова наполнил его, то заметил, что она еще не прикоснулась к своему.
− Выпей, потому что я уверен, тебе это чертовски нужно после того, как ты послушала новости. − Он взглянул на нее. Бетани внимательно наблюдала за ним, а потом, наконец, протянула руку и схватила стакан, выпила одним глотком и выдохнула за-за того, как виски обожгло ее горло. Эйб снова поднял бутылку, и она кивнула, попросив еще одну порцию, и протянула ему свой стакан.
− Как ты понял, что я слушала новости? − спросила Бетани, поднимая стакан и опустошая его.
Эйб лишь кивнул подбородком в сторону небольшой рации на батарейках, которая стояла на стойке. Бетани посмотрела на нее. Красный индикатор показывал, что она все еще работает, девушка протянула руку и выключила ее.
− Это уже не имеет значения, потому что, если бы я не захотел, чтобы ты это услышала, я бы не забыл о рации. − Он выпил второй стакан, поставил его на стойку и отодвинул от себя. − Более того, я планировал, что ты сама начнешь прислушиваться к тому, что происходит вокруг. В конце концов это же твоя жизнь.
Она не ответила. Несколько минут они провели в молчании. Несмотря на то, что в хижине не было генератора и Эйб, если бы захотел, мог остаться здесь до конца своих дней в случае необходимости, ему хотелось большей изолированности, чем могло предложить это место. Они были все еще достаточно близко к Синнерстауну, и поэтому он был все еще обеспокоен, настороже, следил и контролировал каждое движение.
− Можно спросить тебя кое о чем?
Скрестив руки на груди, Эйб посмотрел на нее. Бетани все еще продолжала смотреть в окно, и он скользнул взглядом вниз до ее лодыжки. Он по-прежнему держал ее на цепи, но увеличил длину, чтобы она могла ходить хотя бы по гостиной и на кухню. Эйб не был дураком. Он забрал все, что можно было использовать в качестве смертельного оружия, и надеялся, что вскоре он все-таки сможет освободить ее от цепи, чтобы они могли погулять по территории. Когда Бетани повернулась к нему, они встретились взглядами, Эйб грезил смотреть в ее глаза, и чтобы эта женщина смотрела на него, когда он заявит права на ее тело и душу. Он определил, что она нервничала, видел это по тому, как слегка дрожали ее губы, и по тому, как она нервно вцепилась в край столешницы.
− Скажи, ты надеешься на то, что мы поженимся, родим детей и будем жить долго и счастливо до конца жизни? − в ее голосе уже не было едкого тона, как несколько дней назад. Сейчас в ее словах звучало искреннее беспокойство.
Эйб сделал еще один шаг к ней, протянул руку, обхватив ладонью ее щеку, и был очень доволен, когда она не отшатнулась от него.
− Я не из тех, кто мечтает жить долго и счастливо, но не буду лгать и говорить, что у меня нет представления о том, какой будет наша с тобой жизнь. − Эйб погладил рукой ее щеку, и на мгновение его сердце ускорилось, когда Бетани слегка потерлась о его руку.
− А какой ты представляешь нашу жизнь? − спросила она мягко, но без колебаний.
− Я просто представляю нас вместе. − Эйб наклонился и сначала нежно поцеловал ее, но когда он прошелся языком по ее губам, то почувствовал, как она ответила на его прикосновение и приоткрыла их, и Эйб стал животным, отчаянно желавшим ее. Он сильно прижался к ней, положив руки на столешницу, и их тела почти слились. Она оказала сопротивление минимально, и он заметил, что за последние несколько дней это сопротивление постепенно ослабевало, чем больше он разговаривал с ней, трогал ее и говорил ей о том, чтобы она внимательнее и серьезнее относилась к своей жизни. Он прервал поцелуй и провел губами по ее подбородку к уху. − Просто скажи мне, что это то, что ты хочешь, скажи, что мы можем двигаться вместе вперед и оставить прошлое позади.
Она тяжело дышала возле его щеки, и, хотя не касалась его, он знал, что для него она уже стала влажной. Несколько долгих, мучительных секунд она не отвечала, и ему потребовались вся сила воли, которая у него была, чтобы не начать срывать с нее одежду и не положить ее на стол. Он желал, хотел трахать ее до тех пор, пока она не сможет ходить прямо, и хотя и сказал ей, что никогда не будет ее заставлять, это не означало, что он не думал об этом слишком часто, неисчислимое количество раз. Темная, неприятная часть его души представила ее уже под ним, связанную и бьющуюся, когда он брал то, что хотел, и показал ей, что уже владеет каждым сантиметром ее тела. Это был всего лишь вопрос времени, она уступит ему, но еще она должна понять, что он терпеливый, опасный человек, и у него в запасе еще много времени.