Я выдохнула, и мне протянули пару шпилек, которые я нехотя взяла и надела. Я посмотрела на свои ноги, молясь, чтобы могла не только ходить, но и одновременно нести напитки.

— Великолепно, — сказала Лаура, и я взглянула на ее отражение в зеркале. — Готова?

Я повернулась, чтобы посмотреть на нее. Она тоже была прекрасна: платье кроваво-красного цвета доходило до середины бедра и имело разрез по бокам. В отличие от меня, у нее была большая грудь, и платье подчеркивало ее достоинства.

Мы вышли из примерочной и прошли по короткому коридору, пока не остановились перед закрытой дверью. Я не заметила, как Борис последовал за нами, неловкой тенью прямо за мной. После трех сильных стуков глубокий голос позвал на иностранном языке с другой стороны двери.

Борис переместился перед Лаурой и открыл дверь, после чего отступил в сторону и пропустил нас внутрь. Лаура вошла первой, я — следом, внезапно почувствовав себя ужасно голой, что не имело никакого отношения к тому, что на мне было надето. Комната не была слишком большой, но оформлена явно изысканно. Черная кожа, гладкие темные породы дерева и очень явный декор на русскую тему.

Напротив двери стоял массивный, внушающий страх стол, а сидящий за ним мужчина и выражение его лица мгновенно заставили меня забить тревогу. Мое горло сжалось от той мрачной энергетики, которая явно окружала его.

Справа от него находился большой камин, пламя которого мерцало над фальшивыми поленьями. Перед ним стоял черный кожаный диван, на котором сидели двое мужчин примерно моего возраста. Они были похожи внешне и по телосложению, так что я с уверенностью могла предположить, что они родственники не только друг друга, но и человека, сидящего за столом. Один из мужчин, тот, что постарше, поднес ко рту стакан с квадратным бокалом, и его глаза остановились на мне, когда он сделал медленный глоток. По позвоночнику пробежала дрожь, и я постаралась подавить ее, прежде чем переключить внимание на мужчину за столом.

Борис ничего не сказал и отошел в сторону, чтобы мужчина за столом мог хорошо рассмотреть нас с Лаурой. Она выглядела достаточно расслабленной, но я вдруг почувствовала, как меня охватывает неприятное давление. Мужчина не скрывал, что откровенно разглядывает нас.

Его глаза казались очень темными — и не в смысле цвета. Они казались закрытыми от всего мира, возможно, даже от его человеческой сущности. Он медленно откинулся назад, его кожаное кресло издало мягкий звук от смещения веса. Долгую секунду никто не говорил, пока он смотрел между мной и Лаурой. А потом он заговорил по-русски, его голос был ровным и глубоким.

Когда мужчина за столом встал, я сделала непроизвольный шаг назад из-за его размеров. Но тут же пожалела, что проявила слабость и страх, потому что это не осталось незамеченным для него, как и блеск веселья в его глазах.

Я услышала легкий смешок одного из мужчин, сидящих на диване, но не стала смотреть в его сторону. Инстинкт самосохранения подсказывал, что я должна держать взгляд на мужчине, который в данный момент надвигался на нас с Лаурой.

Сначала он остановился перед подругой, но я не заметила, как его взгляд переместился на меня. Он не прикоснулся к ней, но, судя по тому, как сильно его взгляд перемещался вверх и вниз по ее телу, ему это и не требовалось. Лаура смотрела вперед, ее глаза были устремлены куда-то вдаль. Было совершенно очевидно, что она уже проходила через этот процесс. Неужели он так поступал с каждой женщиной, работавшей здесь? Это казалось таким… неправильным.

— Светлана, — сказал он, остановившись перед Лаурой. Он кивнул Борису, и Лаура отступила назад, на ее лице застыла маска безразличия. А может, это был страх.

В этом месте она выглядела совсем иначе, чем «У Сэла». Впрочем, по сравнению с этим местом, «Сэл» был похож на жижу на дне мусорного бака.

Он подошел практически вплотную ко мне, и мое тело непроизвольно напряглось. Уголок его губ приподнялся, словно он находил это забавным… или ему это доставляло удовольствие.

— Как тебя зовут, дорогая?

Я почувствовала головокружение, сердце колотилось так сильно и быстро, что я боялась потерять сознание. Я облизнула губы и прошептала:

— Лина.

Он никак не выражал своих эмоций, просто наблюдал с холодным безразличием.

— Ты знаешь, кто я? — Его голос был с сильным акцентом, но слова ровные и четкие, а английский — безупречный. Я медленно качнула головой, и по его губам расплылась улыбка, но это была не та улыбка, которая успокаивает человека. Если бы хищник в дикой природе умел ухмыляться — именно так бы это выглядело.

— Всегда так волнительно, когда кто-то не знает, кто я такой. — Высокомерие, прозвучавшее в его словах, испугало меня. — Леонид, дорогая.