— Мужчина силен настолько, насколько сильна женщина на его стороне. Ведь существовал не только Сатана, но и Лилит.

Мой отец сузил глаза и посмотрел на Николая.

— А если рядом с тобой слабая женщина, что ж… — Николай пожал плечами, но невысказанное оскорбление прозвучало громко.

Моя мать была слабой, подчинялась прихотям и требованиям отца.

Отец открыл было рот, как раздался звонок в дверь, и на секунду никто не шелохнулся. Показалось, никто даже не вздохнул. В фойе послышался мягкий стук обуви, дверь открылась, и в гостиную медленно просочились тихие неразборчивые голоса.

И все же никто не говорил: отец все еще смотрел на Николая, рука моего мужа все еще оставалась передо мной, а моя рука все еще крепко сжимала ладонь Клаудии.

— Почему бы просто не сказать мне, почему ты на самом деле здесь, русский?

Хотя мой отец организовал этот брак, было совершенно ясно, что он не согласен с ним. Марко Бьянки может занимать высокий пост в Коза Ностра, но не он решал, что делать, и я была уверена, то, что меня отдали Николаю, исходило от кого-то гораздо более высокопоставленного.

Поэтому неважно, считал ли отец это плохим союзом. Он никогда бы не стал идти против приказов.

— Почему я здесь? — голос Николая снова стал ровным. — Я думал, мы здесь, чтобы поужинать в кругу семьи? — то, как Николай выплюнул это последнее слово, сказало мне, что он не считает Марко таковым.

Переехав из дома своего детства, я осознала, что никогда не была здесь членом семьи.

Мама начала быстро говорить с отцом по-итальянски, но он не сводил взгляда с Николая, а когда поднял руку в ее сторону, она мгновенно замолчала.

И тут все наше внимание переключилось на входную дверь, так как двое людей остановились прямо на пороге. Одна из служанок стояла рядом с Франческой, та смотрела на всех широко раскрытыми глазами, ее огромное пальто уродовало ее, а волосы были растрепаны ветром.

Наступила тяжелая, густая тишина, и, глядя на Франческу, я опустила брови. Что-то в ней было не так, что-то в ее поведении кричало о панике. Хотя внешне она выглядела вполне нормально, ее глаза имели глянцевый оттенок и красные уголки.

Она оглядела комнату с изумленным выражением лица, ее руки двигались вверх и вниз по пальто.

— О. Я не знала, что у нас… семейные планы.

— Все в порядке, — сказала Клаудия и отпустила мою руку, чтобы обойти нас с Николаем и встать рядом с Франческой.

Я все еще была в таком замешательстве из-за дружбы между моей сестрой и Франческой, ведь все это не имело смысла.

— Сейчас не время, Франческа, — мой отец выплюнул эти слова и бросил в ее сторону испепеляющий взгляд, от которого она съежилась и сделала шаг назад.

— Я просто хотела поговорить, — прошептала она, глядя на Марко.

Мой отец зарычал и бросился к ней, схватив ее за руку и вытащив в фойе. Все, кто остался в комнате, уставились друг на друга с явным замешательством на лицах.

Я направилась ко входу и выглянула, чтобы увидеть отца и Франческу, стоящих в фойе: отец был в футе от маленькой девочки, его рука покачивалась между ними, а тихий голос слегка повышался в явном гневе.

— Я не понимаю, что происходит, — прошептала я скорее для себя, но прежде чем успела повернуться обратно, чтобы встать рядом с Николаем и подождать, пока все закончится, отец отстранился от Франчески, которая теперь сильно плакала у входной двери и смотрела на него так, словно он только что вырвал ей сердце.

Я почувствовала, как рука Николая обвилась вокруг моего запястья, а затем он снова притянул меня к себе.

— Клаудия, — рявкнул отец, вернувшись в гостиную. — Разберись с ней и уведи из дома. Она устраивает сцену.

Клаудия посмотрела на меня широко раскрытыми глазами с выражением растерянности на лице, после чего вышла из комнаты и отправилась к Франческе.

— Что это было? — спросила я, но отец не ответил. Он расхаживал взад-вперед, проводя рукой по волосам. Он что-то негромко бормотал, его слова были приглушены, так что я не могла его понять.

Я посмотрела на Николая, который обхватил меня за талию своей крепкой рукой, нежно сжимая ее в знак уверенности. Я выскользнула из комнаты и прошла в фойе, где все еще стояла Франческа. Она всхлипывала, и чем ближе я подходила к ней, тем больше понимала, что она не просто расстроена. Она была пьяна. От нее исходил запах алкоголя.

Мое сердце болело за нее. Я могла только предполагать, как сильно она страдает из-за Эдоардо. Она ведь не могла признаться в своих чувствах к нему. Ей пришлось бы унести этот секрет с собой в могилу или рисковать запятнать репутацию свою и своей семьи.

— Франческа? — нежным голосом сказала я и остановилась в нескольких дюймах от нее, не двигаясь и не говоря больше, пока она не фыркнула, вытерев щеки и подняв на меня глаза.