Как будто он хотел, чтобы я нарушила свое слово и рассказала всем о том, что видела, чтобы он смог воплотить это в жизнь.

От него исходила тьма. Он с ненавистью скользил взглядом по моему телу.

— Я не собираюсь ничего говорить, — повторила я и почти вызывающе вздернула подбородок. — Я бы никогда не хотела причинить семье Марии такую боль.

Он ухмыльнулся, как будто мои слова показались ему забавными.

— Давай просто вернемся на прием. Уверена, Николай ждет меня.

Я не постеснялась произнести имя своего мужа, надеясь, что это наведет страх на Эдоардо. Но он лишь шагнул ближе. Его взгляд блуждал по моему лицу, и я сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в плоть, и боль переросла в удовольствие.

— Вот что произойдет, Амара, — произнес он низким голосом, потянувшись вверх и потирая прядь моих волос между большим и указательным пальцами, сосредоточившись на этом действии. — Ты будешь молчать, потому что я не собираюсь терять свой пост. Твой гребаный отец не накажет меня за то, что я нарушил правила. А ты будешь держать свой хорошенький ротик на замке, или я буду делать всякие вещи, которые тебе не понравятся, — он медленно поднял взгляд от локона, чтобы встретиться с моим взглядом. — Но это определенно будут вещи, которые понравятся мне, — прошептал он.

Между нами повисло долгое молчание, как будто он хотел дать этим словам впитаться, чтобы их смысл действительно закрепился.

— Ты понимаешь, что я имею в виду, Амара?

Мне хотелось дать ему пощёчину, закричать в лицо, сказать, что он не имеет права так со мной разговаривать. Я была выше его не только по морали и достоинству, не только по уважению или статусу, но и потому, что он был низшим из низших. Он был убийцей, готовым заставить меня делать то, что он хочет, лишь бы я держала рот на замке.

О, я все понимала. Но он, очевидно, не мог.

— Как ты думаешь, что произойдет, когда я расскажу им правду? Что, по-твоему, они сделают с тобой, когда я расскажу мужу, что ты мне угрожал?

Глаза Эдоардо потемнели еще больше, и он крепко сжал пальцами прядь волос, потянув за нее, отчего я стиснула зубы.

— Похуй на Братву, — выплюнул он. — Твой отец — слабак, раз заключил сделку с этими ничтожествами, — Эдоардо поднес прядь волос к носу и глубоко вдохнул, из его горла вырвался отвратительный звук удовольствия.

Движение на периферии заставило меня посмотреть в сторону.

Казалось, время остановилось, когда я увидела, как Николай завернул за угол и медленно пошел по коридору, его взгляд был сосредоточен на мне, такой пристальный, такой смертоносный. Он поднял руку, и я смотрела огромными, как мне казалось, глазами, как он сунул руку в пиджак смокинга. Я слышала речь Эдоардо, его голос был таким искаженным, я не могла разобрать ничего другого.

В ушах стоял гул, заглушавший все остальное, из-за чего невозможно было понять, что он говорит. Но я чувствовала, как он дергает меня за прядь волос, и на секунду отвлеклась от мужа, чтобы увидеть, как Эдоардо соблазнительно ухмыляется, наклонившись ко мне, и теперь его взгляд был устремлен на мой рот.

— Ты будешь слушаться меня и держать рот на замке, или я трахну тебя так сильно, что потом несколько дней будет идти кровь. Ты меня поняла?

Моя кожа покалывала, когда я оглянулась на Николая, мои глаза расширились еще больше, а рот слегка приоткрылся. Он достал пистолет, серебристый металл заиграл на свету.

— А может, ты хочешь, чтобы я это сделал? Если ты замужем за русским подонком, тебе, наверное, нравится, когда все грубо и жестко, не так ли?

Эдоардо был слишком поглощен своими отвратительными планами в отношении меня, что даже не почувствовал монстра, который стоял прямо за ним.

Только когда Николай поднял пистолет и направил его в висок Эдоардо, я почувствовала изменение воздуха вокруг. Эдоардо хватило миллисекунды, чтобы понять, что мы не одни. Но было уже слишком поздно.

Когда Николай медленно ухмыльнулся и подмигнул мне, я поняла, что это конец.

А потом мой муж нажал на курок.

Я не слышала выстрела, но почувствовала кровь, ее горячие брызги по шее и горлу, несомненно, покрывающие мое безупречное белое платье. Я почувствовала вибрацию от удара тела Эдоардо о пол между мной и Николаем, но все равно не могла оторвать взгляд от ярко-голубых глаз мужа.

Он принес с собой смерть, а теперь спускает меня в ад, чтобы я правила рядом с ним.

Амара

Я чувствовала, как ко мне медленно возвращается слух, а тело рывками осознает реальность. По рукам и ногам пробежали мелкие мурашки, а под кожей запульсировала кровь. Это было больно. Но я приветствовала эту боль. Я вдохнула, и кислород в легких стал холодным, ледяным, когда мир снова обрушился на меня.