Черт бы тебя побрал, Сильвия. Если бы не ты, меня бы здесь не было. Если бы не чертов ублюдок… Я на мгновение поднимаю взгляд к усеянным яркими звездами небесам. Если бы не чертов ублюдок, Сильвия Хейли никогда и не призвала бы меня. Не загадала бы свое поганое желание.

Ерунда. Она была буквально рождена для этого – для того, чтобы однажды нажраться в сопли и совершить самую большую ошибку в жизни. Чтобы выводить меня из себя своими серо-зелеными глазами, дурацким именем и мыслями о любви.

Все в ее жизни вело к этой проклятой точке. Чтоб ее.

Гнев не мой грех, но он выжигает меня изнутри, вынуждает действовать отчаянно и опрометчиво, как загнанного в угол пса. Когда это зашло так далеко? Может ли в глубине моей души шевелиться чувство, какое должно было умереть пару тысяч лет назад?

Нет. Нет. Нет.

Короткий щелчок пальцами, мрачный взгляд на удивительно спокойное море, и тело Лауры Хейли растворяется в небытии, как десятки тел смертных до этого. Вот только на этот раз я чувствую себя подавленным, а не довольным. Издевательство над ней не доставило мне удовольствия, не угомонило на время вечный голод, отвратительную жажду.

Вместо привычного удовлетворения я ощущаю лишь горечь.

Но какая разница? Плевать, через что придется пройти, если это поможет отвадить Сильвию. Пусть выбросит из головы сокровенное желание, потому что я никогда не сумею его исполнить. Лучше остаться голодным на ближайшую пару веков, пересидеть в Аду, забившись в дальний угол, или схватиться от голода за самый поганый контракт, чем…

Перед глазами проносятся давно забытые видения прошлого, заставляя как следует тряхнуть головой.

Нет. Никогда.

Я лучше других знаю, что значит пойти против своей природы. И второй раз я на эти грабли не наступлю даже ради контракта. И ни одна тварь, даже отец, не насладится моим падением дважды. Одного раза было вполне достаточно.

Прежде чем раствориться в воздухе так же, как тело Лауры, я в сердцах пинаю плетеный столик. Остается только надеяться, что за исполнение этого желания Сильвия возненавидит меня всем сердцем, а если нет, я всегда найду способ надавить на нее иначе.

А как я собираюсь давить на самого себя, а?

Сегодня в моей практически неприступной квартире не горит свет. Темно в спальне и гостиной, лишь на кухне включено внутреннее освещение – тусклые лампочки сверкают над столешницами и барной стойкой, выхватывая из темноты осколки стекла и вдребезги разбитую кофемашину. Одинокая, та валяется на кафельном полу и поблескивает приборной панелью, словно остекленевшими глазами. Мобильный телефон лежит неподалеку – трещина на дисплее напоминает тонкую паутину, на ярко сияющем экране несколько пропущенных от отца, пара – из службы психологической помощи, куда я хотела было обратиться.

Ничего у меня не получилось. Я набирала номер и тут же сбрасывала вызов, не понимая, что собираюсь сказать.

Что больше не могу так жить? Устала терпеть выходки сумасшедшего из преисподней, которые перешли всякие границы? Что сама не понимаю, чего хочу сильнее: избавиться от него раз и навсегда или стиснуть в объятиях – таких крепких, что он уже не сумеет раствориться в воздухе, как делает обычно? Никогда не смотреть ему в глаза, чтобы он не попытался меня загипнотизировать? Или смотреть в них вечно, потому что мне нравится находиться с ним рядом?

И не только из-за того, что Мертаэль – единственный, кто продержался рядом со мной дольше пары недель. И не только из-за того, что он так похож на моих бывших. Нет, вовсе не поэтому. Глубоко в душе уже который месяц зреет тяжелое, странное чувство, с каким я не сталкивалась никогда. Благоговейный трепет, желание быть рядом и неизвестное до этого ощущение духовного родства.

Мертаэль – отвратительный демон, не способный на человеческие чувства, но мне до жути хочется, чтобы он оставался рядом.

Только поэтому он до сих пор здесь, правда? Потому что это и есть мое сокровенное желание.

Скользкое, жуткое, отвратительное. Не представляю, сколько в его жизни было смертных, с которыми он заключал контракты; понятия не имею, сколько ему на самом деле лет; не знаю, могут ли демоны привязаться к кому-либо, и не хочу об этом думать. Если это действительно мое желание, он обязан его исполнить.

Я глотаю вновь выступившие слезы, стискиваю зубы и дышу часто и глубоко в попытках успокоиться, только становится хуже. Кричу и с силой бью по столешнице, сбивая костяшки пальцев в кровь, вновь хватаюсь за телефон и почти набираю номер службы психологической помощи.

Нет, вовсе не такого рода помощь мне нужна.

Хватит бегать от самой себя. Хватит бегать от него. Да и он достаточно от меня побегал. Настало время побеседовать с глазу на глаз. Может быть, впервые мы с Мертаэлем поговорим честно.

А может, он, как и другие демоны, на честность не способен.

– Мертаэль, – зову я потухшим, охрипшим от многочисленных криков голосом.