Горечь дыма словно разъедает легкие изнутри, но я стараюсь дышать глубже. Только бы не отрубиться прямо здесь и сейчас, когда Грегор уже ничего не соображает. Я точно видела решимость и легкое удивление в его глазах, когда он подобрался ко мне так близко – все-таки пришел, хотя сам говорил, будто Змей не привязывается, – когда его едва не застрелил Терри. Урод.

Но теперь нет ни Терри, ни когда-то возвышающихся вокруг стеллажей: только обгоревшие остовы и толстый слой пепла под пляшущими языками серебряного пламени. Оно подбирается все ближе, облизывает подошвы кроссовок, так и норовит перекинуться на меня, но пока что мне везет. Грегора огонь не трогает, но что толку?

Он явно придет в себя еще не скоро. Спасибо, что дышит. Я заглядываю в его на удивление спокойное лицо, но вижу лишь мерцающие в отблесках пламени шрамы и дрожащие, будто во сне, губы. На боку красуется здоровенная рана – рубашка напиталась кровью, из-под разорванной ткани выглядывает такая же изодранная кожа и вроде бы даже кость.

К горлу подступает тошнота, но я сдерживаю рвотный позыв. Сейчас некогда строить из себя неженку – если не вытащу босса отсюда, мы оба погибнем. Вот ублюдок Бакстер обрадуется: двух зайцев одним ударом, как и планировал, пусть и не по милости Терри. При одной только мысли о нем хочется стиснуть зубы, а синяки на ребрах и лице откликаются тупой болью.

Если бы не он, ничего этого бы не произошло. А Бакстер? Он куда делся, неужели тоже помер, когда ангар накрыло волной огня? Или сбежал? Ай, да и хрен с ним, не до него пока.

И лишь когда пламя подбирается совсем близко, а дышать становится практически невозможно, на меня наконец накатывает паника. Что делать? Куда бежать? Снаружи наверняка толпятся Отбросы, а Грегор мог приехать сюда один. Только ради того, чтобы вытащить меня из лап смерти. Снова.

Стиснув зубы, я поднимаю дрожащие руки и тянусь к Грегору. Может быть, моя метка сгодится хоть на что-то – потушить его пламя и вытащить нас обоих со склада. А может, глубоко внутри меня зарыта еще и способность к исцелению. В конце концов, одно мое желание сегодня уже сбылось, почему бы не сбыться и второму?

Но жизнь – не удивительная сказка, а судьба – такая же сучка, какой была всегда. Не происходит ровным счетом ничего: не вспыхивает поблизости голубое пламя, не сносит все на своем пути, как серебряное совсем недавно. Я не вижу даже знакомой серебристой ауры Грегора.

Не мог же он погибнуть? Нет – склонившись поближе к его лицу, я чувствую слабое дыхание. Боже, да что я вообще могу? Вокруг полыхают здоровенные балки, откуда-то снаружи доносятся десятки разномастных голосов, в любой момент на склад могут ворваться люди Бакстера и закончить начатое. А я никогда не сумею протащить Грегора на себе сквозь этот ад. Только и остается, что глотать слезы и крепко прижиматься к его груди.

Горячая кровь пачкает щеку, пропитывает одежду, а ее солоноватый аромат на мгновение перебивает стойкий запах гари. Когда-то Грегор вытащил меня из пожара, где я должна была погибнуть вместе с родителями. Твою мать, а ведь я злилась на него за это. А он взял и попытался спасти меня еще раз. И чем я собралась ему отплатить? Слезами?

– Не смей вот так меня бросать, понял? – шепчу я сквозь слезы, скорее самой себе, чем Грегору. И, прикусив нижнюю губу, крепко беру его за руку – наши одинаковые метки совсем рядом, сейчас они обе кажутся слишком уж темными. – Кто приведет меня в чувство, если не ты? Блядь, босс, кто будет рассказывать мне сказки о том, что не привязывается, а потом бросаться за мной в огонь? Тебе… Да тебе просто нельзя вот так умирать!

Впереди раздается грохот, слышится протяжный крик боли – голос до жути знакомый, только это уж точно не Терри. Его тело валяется неподалеку, изуродованное огнем, только по остаткам одежды его и можно узнать. Тогда там, в паре шагов от меня, стонет еще живой Бакстер.

Удивительно, но в такой момент и думать не хочется о том, чтобы подняться и добить его. Будь у меня возможность, я променяла бы зревшее внутри годами желание отомстить и шанс прикончить Бакстера на жизнь Грегора. Если бы я искренне верила в бога, то сейчас отчаянно молилась бы – кому угодно, от Иисуса до Будды.

Но в этой жизни можно рассчитывать только на себя и собственную метку.

Вдруг черный узор на правом запястье оживает и идет рябью. Дрожит добрых несколько секунд и медленно перетекает на руку Грегора – впитывается в точно такую же метку и бесследно исчезает.

Какого хрена? Я несколько раз моргаю и с удивлением поднимаю запястье поближе к глазам. Там, где совсем недавно красовалось ставшее привычным за три с половиной года переплетение линий, сейчас лишь перепачканная сажей и кровью кожа.

И сколько ни пытайся выдавить из себя хоть каплю голубого пламени, ничего не выходит.