— Давай посмотрим, что ты сможешь сделать с этим маленьким клинком, смертная, — существо отвело руку в сторону, и в ней появилось сверкающее стальное лезвие.

Боль в моей голове все еще бушевала, но боевая магия взяла верх и помогла мне найти и поднять мой собственный кинжал как раз вовремя, чтобы отразить ее мощный удар.

Мои зубы сильно стиснулись, и я заставила себя глубоко вдохнуть в легкие, пытаясь прояснить голову, встречая удар существа за ударом. Вскоре наша скорость и мастерство превзошли даже мои собственные тренировки, и я позволила магии управлять моими конечностями. Блокируя, уклоняясь, нанося удары, извиваясь, мы танцевали жуткий вальс острой стали и смертоносных последствий по каменному залу, пока, наконец, магия не открыла мне путь к победе.

В замысловатой последовательности движений, приемов, которым меня никогда не учили, я извернулась, пригнулась, ударила ногой, затем нанесла удар.

Я остановилась только тогда, когда сталь моего клинка вонзилась в липкую черную кожу ее горла и она перестала сопротивляться.

Прежде чем я успела сделать что-либо еще, она задрожала и изогнулась подо мной, снова превращаясь в беззащитную маленькую девочку, какой она впервые предстала передо мной.

— Пожалуйста, — всхлипнула девушка. — Пожалуйста, просто прекрати это. Это так больно. Пожалуйста, сделай так, чтобы все это закончилось.

Ее мольбы ранили меня в самое сердце, и я ослабила давление кинжала на ее горло, вглядываясь в ее маленькое личико.

— Позволь мне проникнуть в твою голову. Может быть, я смогу помочь.

Девочка кивнула, не обращая внимания на то, что я приставила нож к ее горлу. — Хорошо. — Ее голос был таким тихим и испуганным, что у меня скрутило живот. Бедный ребенок.

Не дожидаясь, пока она снова превратится в большую плохую стерву, я ухватилась за магию контроля разума, которую Зан вбивал в меня все утро, и нырнула головой вперед в сознание существа.

То, что я там обнаружила, заставило меня отшатнуться и упасть на колени, слезы потекли из моих собственных глаз, когда двадцать лет жестокого обращения промелькнули в моем сознании в одно мгновение. Мое сердце болело из-за перенесенной боли, но больше всего меня ужаснуло неуважение. Это была магия. Маленькая девочка, разгневанная женщина — все это были просто физические проявления сущности нашего мира, и их беспорядочное поведение было прямым результатом ущерба, нанесенного ему Титусом.

— Мне так жаль, — прошептала я плачущей девочке, которая сжалась в комочек со своим плюшевым мишкой. — Мне так невероятно жаль. Ты позволишь мне это исправить?

Повинуясь инстинкту, я протянула ей руку, чтобы предложить свою помощь, и она настороженно посмотрела на это.

— Ты можешь? Это так больно.

Я покачала головой, не находя слов, которые могли бы залечить все раны.

— Я не знаю, — честно ответила я ей. — Но ты позволишь мне попытаться?

Девочка оглянулась на меня своими заплаканными черными глазами, затем протянула маленькую грязную ручку, чтобы взять мою.

Проглотив свою боль и отвращение к ней, я потянулась внутрь себя и ухватилась за этот теплый, покалывающий свет, который олицетворял магию исцеления. Запечатлев это в своем сознании, я пропустила это через наши соединенные руки к ребенку, к физическому проявлению магии нашей страны.

Яркий золотистый свет взорвался вокруг нас, ослепляя меня и стирая темные и грязные каменные стены комнаты. Но мне не нужно было видеть, чтобы знать, что я поступаю правильно. Делать свою работу.

Используя техники, которым Ли обучал меня во время нашего утреннего сеанса, я не пыталась использовать магию исцеления. Вместо этого я просто давала ей указания, позволяя двигаться туда, куда ей было нужно, чтобы залечить повреждения моего пациента.

Медленно, кусочек за кусочком, части ее тела восстанавливались. Я чувствовала, как каждый шов встает на место, как будто я исцеляла свою собственную душу, и по мере того, как восстанавливался каждый новый шов, с моего сознания немного спадала тяжесть.

Когда это было завершено — секунды, минуты, часы или дни спустя — золотой свет померк, и я быстро заморгала, возвращая зрение.

— Спасибо тебе, дитя мое, — сказала стоявшая передо мной пожилая женщина с умиротворяющей улыбкой на морщинистом лице и идеально уложенными волосами цвета морской пены. — Ты сильнее, чем мы могли когда-либо ожидать, чтобы исцелить такой серьезный вред. Эта земля не могла и мечтать о лучшей защитнице.

Я покачала головой, униженная самим фактом того, что разговаривала с магией.

— Я сожалею обо всем, что вам пришлось пережить. Простите, что я не сделала этого раньше. — Меня кольнуло чувство вины. Все это время власть принадлежала мне, просто я никогда об этом не знала.

Пожилая женщина улыбнулась шире.

— Нет смысла плакать из-за пролитого молока, душечка. Теперь ты здесь, и это все, что имеет значение.

У меня вырвался смешок, ошеломленная тем, насколько похожими на Магду были ее слова.