Он слабо усмехнулся, глядя на меня с горячим желанием в глазах, заглушающим любой намек на жалость или беспокойство.

— Для тебя, Венера, что угодно.

Странное мерцание эмоций промелькнуло на его лице, когда он сказал это, но у меня не было времени анализировать это дальше. Его рот впился в мой в таком всепоглощающем поцелуе, что я почти забыла, где мы находимся. Он отпустил мои запястья, его руки исследовали мое тело, когда он переместился, чтобы обхватить мою талию. Я даже не вздрогнула, когда на этот раз он провел по моим синякам, едва ощутив боль. К черту этот шум, у меня были дела поважнее.

Джон приподнял меня, и я инстинктивно обхватила его ногами, прежде чем вспомнила, что мы оба абсолютно голые и мокрые. Он застонал, покачиваясь, и я наклонила бедра, чтобы он оказался там, где я хотела.

— Черт возьми, Трис, — вздохнул он, когда я поцеловала его в шею, позаботившись о том, чтобы оставить хороший глубокий след прямо под его ухом, где его невозможно будет скрыть. Вот так тебе, профессор Казанова. — Это не то, что… — Его таз снова качнулся, и на этот раз я двигалась вместе с ним, так что толстый кончик его члена идеально вошел в меня. — Черт, — вздохнул он, мышцы его шеи и плеч напряглись, когда он пытался сдержаться. — Трис, я не думал…

— Джон, — прошептала я ему на ухо, прикусив зубами мочку. — Заткнись и трахни меня.

Скорость, с которой он вошел в меня, заставила меня вскрикнуть от шока. Святой ад. Мои ногти впились в его бицепсы, когда я, задыхаясь, опустила голову на кафель.

— Да, — стонала я, — Вот так.

Он прошептал что-то себе под нос на другом языке, но его член уже взял контроль над своими движениями, выскользнув достаточно, чтобы снова войти и заставить меня задыхаться. Когда он дразнил меня, что моя киска будет болеть до конца дня, он не преувеличивал. Я готова поспорить, что буду чувствовать растяжение от толстого члена Джона в течение нескольких дней, и меня это ничуть не злило.

Волны сильного удовольствия прокатились по мне, и я крепче сжала ноги, притягивая его глубже, когда его рот нашел мой. В течение нескольких минут он целовал меня так же, как трахал. Глубоко, жестко, властно и совершенно пьяняще. Пар из душа только усиливал жар моего тела, и маленькое пространство наполнилось звуками шлепков нашей влажной плоти друг о друга и резкими вздохами между поцелуями.

Конечно, мы пропустили всю эту затянувшуюся прелюдию, о которой я фантазировала с Джоном… но это было то, что мне было нужно. Я была уставшей, с похмелья, в синяках и смущенной. Мне не нужно было, чтобы меня укладывали и поклонялись мне часами. Мне нужен был горячий трах в душе с мужчиной, об отношениях с которым я не переживала. Черт, это было идеально.

Его рот переместился к моему горлу, посасывая и покусывая, пока я стонала от удовольствия. Он поменял свой угол, отчего его следующий толчок врезался в меня глубже и заставил меня вскрикнуть. Я задыхалась, облизывая губы и цепляясь за его влажную, мускулистую плоть. Затем мой взгляд зацепился за что-то, что мгновенно выбило меня из колеи.

— Эм, Джон? — задыхалась я. Его движения замедлились, и он отстранился достаточно далеко, чтобы встретиться с моим взглядом.

— Не очень хорошо? Я могу…

— Нет! Нет, все чертовски здорово. Я просто… у тебя ногти на ногах накрашены?

Я снова посмотрела вниз на его массивные ноги, похожие на ласты.

— Почему у тебя на ногах фиолетовый с блёстками лак для ногтей?

Он еще немного отстранился, не вынимая свой член из меня, а лишь сделав небольшую паузу.

— А, это. У меня закончился ацетон, чтобы стереть его, а потом я забыл.

Смех прокатился по моей груди.

— Хорошо, но… — Я поджала губы, размышляя. Затем слегка пожала плечами. — Знаешь что? Делай свое дело, Казанова. — Притянув его обратно к себе, я прижалась к его рту и целовала его, пока он не продолжил.

Я уже почти дошла до кульминации, когда по глупости решила спросить о его лаке для ногтей, так что я вернулась к началу. Он, должно быть, почувствовал это, потому что мгновение спустя он что-то пробурчал и опустился на колени.

Визг паники вырвался из меня, когда я подумала, что упаду, но он поймал меня, закинув мои ноги себе на плечи, и приник ртом к моей киске. Он сразу же принялся за работу, пока мои руки пытались ухватиться за скользкие стены душа. В конце концов, я просто прибегла к тому, чтобы прижать его затылок к своей киске и, возможно, пустить кровь ногтями, потому что твою мааааааать.

Джон целовал мою промежность так, будто ел чертову папайю, а когда он ввел два толстых пальца внутрь, я взорвалась. Я готова обвинить акустику душа в неприличных криках и проклятиях, которые я издавала, пока кончала так сильно, что, клянусь, я астрально проецировалась. Настолько, что я не могла понять, как мне удалось не поскользнуться и не рухнуть сиськами на пол душа и не разбить себе голову.