— Потому что по какой-то причине ты не хочешь довериться Нельсону и Хэнку, — ответил я, сохраняя мягкий и заботливый тон, несмотря на то, как сильно мне хотелось накричать на нее. — А если ты не можешь поговорить с ними… кто остаётся?

Она резко вдохнула, как будто я только что дал ей пощечину, но это была правда. Я наблюдал за ней достаточно, чтобы понять, что у нее нет близких друзей, нет семьи, буквально некому довериться, кроме пожилых соседей.

На мгновение я подумал, что она может расколоться и открыться мне. Но потом она сжала челюсти и кивнула.

— Хорошо сказано, — сказала она с горечью. — Извини, мне нужно в туалет.

Она встала, слегка покачиваясь на ногах, и поспешила в мою ванную, прежде чем я смог найти слова для извинений. Не то чтобы я сказал что-то неправдивое, но то, что это было правдой, не означало, что это звучало хорошо. И не значит, что это нужно было сказать. Черт возьми, почему я продолжал отталкивать ее, даже пытаясь стать ближе?

— Ты теряешь хватку, — пробормотал я про себя, пригубив рюмку текилы. Это была хорошая выпивка, "Дон Хулио" 1942 года, но даже дорогая текила немного жгла. Чертов Декстер. Теперь я был уверен, что он во всем виноват. Ей не нужно было признавать это, когда правда была написана на ее лице.

Мой телефон уже был в руке, и я поймал себя на том, что листал список контактов и выбирал того, кто мог бы разобраться с ним для меня. Навсегда. Может, он и выше закона, но есть гораздо более крупные и темные авторитеты, и многие из них должны были мне услугу.

Я уже почти сделал запрос, но заколебался. До получения картины оставалось еще несколько дней… Если Декстера убьют сейчас, вечеринка будет отменена, и я могу проиграть в Игре.

Впрочем, после моей победы проблем уже не будет. Возможно, Декстер мог подождать.

Звук льющейся воды из ванной привлек мое внимание, и я снова положил телефон.

Мое воображение разбушевалось от недостатка информации. В голове время просто тянулось и я перебирал в уме все возможные варианты того, что произошло, пока меня задержали в аудитории.

Меня не было максимум десять минут. Может быть, меньше. И никого не было рядом, когда я вышел оттуда, так что у него не могло быть больше нескольких минут наедине с ней. Этого было достаточно, чтобы…

Нет. Нет, она все еще была полностью одета, джинсы застегнуты, на ногах зашнурованы ботинки. Но он напугал ее, без сомнения. Так какое значение имело то, что он сделал физически? Он залез в ее голову, и это было достаточно плохо.

Блять, я хотел, чтобы она просто вышла из ванной и поговорила со мной.

Я хотел, чтобы она доверилась мне, и это была самая эгоистичная вещь, которую я мог попросить… потому что у меня были все намерения воспользоваться ее доверием и использовать его в своих корыстных целях.

Трис заслуживала большего, но я не мог заставить себя остановиться.

ТРИС

Как только я вошла в ванную, плотину прорвало. Слезы снова начали катиться, и мне пришлось включить краны, чтобы скрыть тот факт, что я плачу. Я не хотела рассказывать Джону о том, что произошло, и мне точно не нужна была его жалость.

Я позволила себе поплакать всего минуту, прежде чем собраться с мыслями, но потом мне нужно было сесть на закрытое сиденье унитаза и подождать, пока мои глаза не потеряют свою красную припухлость, потому что моя дурацкая гордость не успокоится, если я снова выйду на улицу в таком виде. Не имело значения, что он буквально нашел меня рыдающей на земле. Это было другое.

Так что я сидела там, как упрямая задница, пока Джон не постучал в дверь и не сказал, что доставили пиццу.

— Спасибо, я выйду через минутку! — отозвалась я и встала, чтобы проверить свое отражение в зеркале.

Мой макияж уже почти весь стерся, но, черт возьми, мои глаза все еще были опухшими и налитыми кровью.

Джон снова тихонько постучал.

— Трис? Я выйду на улицу позвонить, пицца на столе, а в шкафчике над раковиной есть визин.

— Блять, — прошептала я, проводя пальцами по волосам. Тем не менее, я открыла шкафчик и взяла флакон с глазными каплями, обильно смазала ими каждый глаз и быстро моргнула. Пара салфеток убрала остатки, и через мгновение я была как новенькая. Какого хрена мне не пришло в голову покопаться в его ящиках? Виновна в том, что была навеселе.

Когда я вышла из ванной, Джона нигде не было видно, но, как и было обещано, на столе стояли две горячие и вкусные пиццы. Одна сырная, другая гавайская. Рядом с ними большой стакан апельсинового сока.

— Пытаешья мне что-то сказать, да? — пробормотала я, взяв сок, чтобы сделать глоток. И тут же поперхнулась.

— О да, в нем текила, — услужливо сообщил мне Джон, возвращаясь в дом с телефоном в руке. — Просто подумал, может, ты хочешь выпить что-нибудь не из рюмки.