Он расправляет крылья, поднимает нас как можно выше, не ударяясь головами о потолок туннеля, и парит там вместе со мной, пока я перевожу дыхание.

Тёмное облако рассеивается, и я, наконец, могу разглядеть, что нас окружает, включая прочные металлические ворота, через которые мы пролетели, — такие, которые могли бы размозжить нам кости. Мы занимаем позицию, его рука поддерживает меня за ягодицы и бёдра, другая по-прежнему обхватывает мой затылок.

Его грудь вздымается от напряжения, его взгляд падает на меня, притягивая ближе.

Ослабив хватку на его спине, я провожу рукой по тому месту на его правом плече, где светилась руна когтя. Теперь она растворилась в его коже — её снова не видно. Мне следовало бы планировать наш следующий шаг, но этот момент внезапно кажется мне важным, и я хочу сохранить этот внезапный мир между нами.

— Что это за руна? — спрашиваю я.

Выражение его лица непроницаемо.

— Молись, чтобы ты никогда этого не узнала, — его рука на моем затылке смягчается, пальцы запутываются в моих растрёпанных волосах, поглаживают шею и находят там ещё более ноющие мышцы.

Я закрываю глаза, остро осознавая, что уже должна была высвободиться из его объятий. Мне следует спрыгнуть с этого места. Это лёгкий прыжок, и я не боюсь, что споткнусь. И всё же я остаюсь на месте, убеждая себя, что это только потому, что от него пахнет чертовски лучше, чем от нашего окружения, и, как только я спрыгну вниз, на меня снова обрушится зловоние канализации.

Его голова склоняется к моей. Его глаза цвета морской волны внезапно становятся такими же бурными, как волны, разбивающиеся о скалы и увлекающие меня за собой.

Моё сердцебиение учащается, когда он зависает в дюйме от того, чтобы сократить расстояние между нами.

— Чёрт, — шепчет он.

Я чувствую натяжение его мышц, едва заметное напряжение, которое говорит мне о том, что он намерен отстраниться от меня. Я обвиваю рукой его шею, прежде чем он успевает это сделать, — безрассудный порыв с моей стороны, но мне нужно знать, что у него на уме. Я хочу знать, что он чувствует, когда его зрачки вот так бурлят.

Мне нужно знать о нём слишком много.

— О чём ты думаешь? — спрашиваю я.

Он замолкает, в его глазах сгущается ледяная тьма.

— Мне нужна правда, — говорю я. — Если для этого мне придётся задать один из своих вопросов, я это сделаю.

Его пальцы снова зарываются в мои волосы, плавное поглаживающее движение, от которого у меня по спине пробегают приятные мурашки, расслабляя меня больше, чем следовало бы прямо сейчас.

— Я думаю, что нам повезло, что мы прошли через ворота. Я думаю о том, что эта чёртова канализация не может пахнуть хуже. Что, если собрать это оружие воедино, мы можем погибнуть. И что ты такая чертовски… — он резко замолкает, поджимая губы, а я жду, когда он продолжит.

— Я — что? — подсказываю я, теперь уже тихо.

— Своевольная, — объявляет он, и его взгляд становится всё более мрачным.

Я наклоняю голову набок, он захватывает мои волосы, но не тянет их.

Думаю, я приму его оценку как комплимент.

Он поднимает голову, и его крылья, щелкнув, исчезают из виду в мгновение ока. Он опускается на землю, ловко сгибая колени, чтобы смягчить удар и не сбросить меня.

Я мысленно встряхиваюсь, быстро отпрыгиваю от него и поворачиваюсь к своим волкам, чтобы скрыть жар на щеках и собственное учащённое дыхание.

Как только я беру себя в руки и быстро восстанавливаю свою связь с волками, я сосредотачиваюсь на застёжке. Он взял её, держал в руке, потом подлетел ко мне, и теперь её нигде не видно. Я морщу лоб.

— А где застёжка?

— Прямо здесь, — одним плавным движением, словно фокусник, раскрывающий букет цветов, он проводит пальцами по левому запястью, и символы на нем на секунду светятся ониксом, прежде чем он поворачивает правую руку ладонью вверх и разжимает кулак, показывая застёжку.

Он протягивает её мне, словно провоцируя меня обвинить его в том, что он скрывает это от меня.

— Ты хочешь её понести?

Застёжка больше, чем я ожидала, её диаметр равен размеру моего плеча. В моём защитном костюме нет карманов, а это значит, что мне некуда её положить, и он это знает.

— Нет, — отвечаю я. — Но, когда я попрошу, ты отдашь её.

Он наклоняет голову, хотя уголок его рта приподнимается.

— Тебе нужно, чтобы я дал обещание на крови?