— Эйс, grinta, — повторяю я, встречаясь с ним взглядом, более властным, чем раньше. Связь между нами никогда не была лёгкой, но он всегда предпочитал оставаться со мной. Теперь я ощущаю дистанцию между нами, которой раньше не было. Наконец, он придвигается и прижимается своим лбом к моему, но ненадолго, прежде чем отстраниться, и беспокойство скапливается у меня в животе. Сегодня я не могу выпустить его из виду.

Я выхожу из спальни и вижу Малию, Таню и Дастиана, собравшихся вокруг низкого столика в центре комнаты. Стол уставлен тостами с маслом и фруктами, но их внимание сосредоточено на карте Вегаса, разложенной перед ними.

— Здесь, — говорит Дастиан, указывая на точку на карте. — Это лучшее место, чтобы прорваться через линию обороны вокруг территории волчьего леса. Джанна сообщила, что большинство членов стаи сейчас находятся на территории своего города, но у них всё ещё будут охранники на территории вокруг леса.

Таня вскакивает, когда видит меня. У неё сияющие глаза, волосы растрёпаны ветром, щеки пылают — она не такая, как обычно, полусонная после полудня.

— Доброе утро, Новз.

Я обнимаю её в ответ, прежде чем спросить:

— Где Роман? — он ещё одно существо — возможно, демон — которого я не хочу выпускать из виду дольше, чем это необходимо.

— На балконе, — говорит Малия после приветствия, указывая за широкие стеклянные двери. Она снова вглядывается в пустое пространство снаружи, внезапно насторожившись. — По крайней мере, он пошёл именно туда.

— Я проверю его, — я прохожу через гостиную, открываю двери и выхожу на свежий воздух.

Тёплый послеполуденный воздух наполняет мою грудь. Я жду, пока мои демоны-волки проскользнут вместе со мной, и быстро закрываю дверь, чтобы в жилую зону не проникал ветер. Далеко за платформой город окутан дымкой жары, весенний воздух наконец-то даёт понять, что скоро наступит лето.

Судя по высоте солнца, уже далеко за полдень. Я проспала гораздо дольше, чем следовало, но с положительной стороны, я отдохнувшая и готовая к тому, что произойдёт сегодня вечером.

У меня мурашки бегут по коже, и я останавливаюсь, медленно поворачиваясь к единственному затенённому углу платформы, где стена дома примыкает к выступающей скале. Роман наклоняется в темноте, скрестив руки на груди.

И снова он нашёл единственное тёмное пятно.

— Ты предпочитаешь тени, — говорю я. — Как и я.

Он спокоен, но сосредоточен на мне. На нём чистые чёрные джинсы и приталенная рубашка, так что, должно быть, он принял предложение Дастиана сменить одежду. Хорошо, что у них нашлось что-то его размера.

— Вчера вечером ты не ответила на мой вопрос, — говорит он.

Думаю, я не так уклончива, как думала.

— Хм, — отвечаю я уклончиво. — Насколько я помню, это был приказ, а не вопрос.

«Расскажи мне о своей жизни» — попросил он.

— Как и тебе, мне удобнее отдавать приказы, — говорит он. — Это путь, который я выбрал.

Я отвечаю на его пристальный взгляд, когда ветерок треплет мою рубашку и волосы, стихия на такой высоте сильнее, чем внизу.

— Я не выбирала этот путь, — говорю я. — Он выбрал меня.

Подойдя на шаг ближе, я осторожно пробираюсь в тень рядом с ним и пытаюсь дать ему честный ответ.

— Я рано поняла, что есть несколько существ, которым я могу доверять. Мама. Мои демоны-волки. Затем, когда Мама услышала о Малии и Тане, она привела их в наш дом, и на этом всё закончилось. Таков круг моего доверия. Ирония в том, что мы постоянно находимся в опасности, потому что другие сверхъестественные существа считают нас опасными.

— Ты опасна, — говорит Роман.

Мои глаза горят, и я чувствую, как они меняют цвет, фиолетовый румянец на моих щеках смешивается с охрой вокруг нас.

— И ты тоже.

Он бросает на меня ледяной взгляд, совершенно не сочетающийся с его глазами цвета морской волны. Невозможно угадать его истинные мысли. Даже в такие, казалось бы, открытые моменты он остается замкнутым.

Я потираю верхнюю часть правой руки, где он нанёс маскирующую руну, обводя линию и круг, которые теперь исчезли на моей коже.

— Как я узнаю, что моё тело отвергло эту руну?

Он пересекает небольшое расстояние между нами и проводит пальцем по расположению руны, заставляя её ожить под его прикосновением, прежде чем она снова исчезнет. Его улыбка — не более чем подёргивание губ.

— Нет.

Когда мы соприкасаемся, я ищу любой намёк на демоническую силу, которую, как я теперь подозреваю, он скрывает, и ловлю его за руку, прежде чем он успевает отстраниться. Его ладонь мозолистая, а прикосновение прохладное по сравнению с тёплым ветерком, обдувающим нас.

Я подхожу ближе, запрокидываю голову, чтобы выдержать его взгляд. В его глазах появляется настороженность, потому что я не отпускаю его. Меня отвлекают его губы, их полнота, то, как они становятся тоньше, когда он растягивает их в своей акульей улыбке, что он и делает в данный момент.

Его чертовски сексуальный рот не отвлечёт меня от того, что мне нужно сделать.