Потянувшись к краю своей рубашки, он быстро снимает её, обнажая мускулистую грудь, по которой я проводила руками этим утром. Хлопанье его расправляющихся крыльев проникает в мои чувства. Его аметистовые крылья в этом тёмном пространстве выглядят ещё более устрашающе, чем в туннелях, их фиолетовые кончики блестят, а замысловатый узор на каждом пёрышке завораживает.

Он не спрашивает моего разрешения, прежде чем обхватить меня руками и оторвать от земли, но я не сопротивляюсь. Мы оба знаем, что я не успокоюсь, пока не увижу камень своими глазами.

Я ловлю его мрачную улыбку, прежде чем он притягивает меня ближе, ловко закидывая мои ноги себе на бёдра. Он взмахивает крыльями, воздух движется вокруг нас, и мы поднимаемся к люстре.

Когда Роман останавливается под ним, я запрокидываю голову, чтобы рассмотреть расположение центральной части. Там определённо есть камень размером с мой кулак, но у него нет того характерного серебристого свечения, которое было у камня в видении.

— Я верю, что ты не дашь мне упасть, — говорю я ему, используя мышцы живота и бёдер, чтобы подтянуться выше.

— Осторожно, — ворчит он. — Проверь, нет ли ангельских оберегов.

Я быстро киваю ему.

— Как те заклинания, которые защищали застёжку, — я внимательно изучаю пространство вокруг центрального камня. Сила кошмаров затуманила мои чувства с тех пор, как мы вышли из лифта — и Романа, по-видимому, тоже, — и из-за этого гораздо труднее определить присутствие магии, не используя те же чувства, на которые должен полагаться человек: зрение, слух, обоняние, осязание.

Обереги вокруг застёжки казались тёплыми, как солнечный свет, и успокаивающими, как магия, исходящая от ангела, которую мы освободили, но когда я поднимаю ладонь к центральному камню…

— Ничего, — отвечаю я. — Я ничего не чувствую.

Я быстро принимаю решение, решив выяснить, был ли камень подделан.

— Я собираюсь взять его. Приготовься к полёту, если он активирует какие-либо обереги.

— Нова, я не думаю, что это…

Прежде чем он успевает закончить свой протест, я быстро расцепляю ноги с его талии и, опираясь на его руку, поддерживающую мой зад, отталкиваюсь от него одним сильным прыжком. Кончиками пальцев я хватаюсь за центральный камень, освобождаю его, прежде чем совершить сальто в воздухе и по спирали спуститься вниз, готовясь к приземлению. Падение с высоты замка гоблинов могло бы меня убить, но я могу преодолеть восемнадцать футов или около того.

В ушах у меня шумит, когда Роман подлетает и ловит меня, прежде чем я ударяюсь о землю. Дыхание со свистом вырывается из моей груди, когда он прижимает меня к себе и приземляется.

— Я могла бы это сделать, — говорю я, пристально глядя на него.

Одним взмахом он расправляет крылья, и они снова исчезают.

— Я не собирался рисковать.

Я бросаю на него ещё один взгляд — на жёсткие линии его подбородка, напряжённые уголки глаз и легкий блеск пота на плечах и лице. Может, на нем и не осталось ни кровинки, но, похоже, он всё ещё ведёт внутреннюю войну. Хотела бы я знать, что это было.

— Камень, — говорит он. — Покажи.

Я держу его между нами, пока лежу в его объятиях, чтобы мы оба могли его рассмотреть.

— Он почти идентичен, — шепчу я. — Но посмотри на это, — я поворачиваю его, чтобы он мог видеть. — У камня в видении была матовая серебристая серединка. У этого такой нет.

Роман сжимает челюсти, продолжая изучать его.

— Есть ещё один изъян — трещина с этой стороны. Настоящий камень идеален, — он издает короткий сердитый звук, его лицо превращается в маску из тёмных морщин. — Как, чёрт возьми, он узнал об этом? Я держал существование этого оружия в секрете.

— Ателла знала, — указываю я.

— Ателла — единственная в своем роде, — возражает он. — Я не доверяю многим людям, но я полагаю, что она держала информацию об оружии при себе, пока мы не появились.

Я запрокидываю голову, чтобы рассмотреть люстру, висящую теперь над нами. Внезапно меня осеняет идея, и я вздрагиваю.

— Это была ангел.

Роман склоняет голову набок, его глаза прищуриваются и становятся жесткими.

— Ты сказал, что ангелы приложили руку к созданию этого оружия. Ангел, которую мы освободили, сказала, что она спустилась с небес, чтобы выполнить задание, — я указываю рукой на люстру. — Возможно, устанавливала ангельские чары? — во мне поднимается чувство горечи. — Она сказала, что Рун оставался с ней в том транспортном контейнере целый день и ничего ей не говорил и не делал, но она была вся в ранах. Он, должно быть, допрашивал её.

Роман тяжело выдыхает.

— Чёртовы ангелы. Они почувствовали переполох в Аду и послали ангела, чтобы тот наложил на осколки защитные чары, намереваясь сохранить их в безопасности. Как только демон почувствовал бы энергию ангела на Земле, он бы нацелился на неё, заставил бы рассказать ему, что она здесь делает. Он сжимает челюсти, — мы добрались до застёжки раньше него, но не до камня.

Мое сердце внезапно бешено заколотилось в груди.

— Если он знает, где находятся осколки, если камень уже у него, тогда мои сёстры… Они в опасности.