— Я не знаю, как мне заставить Эйса остаться, — говорю я. — Он тот, кто всегда вступал со мной в бой, даже когда я приказывала ему этого не делать.

Ателла молчала рядом со мной, но я знала, что она слушает нас, и теперь её рука сжимает мою.

— Если позволишь, Нова, я верю, что он не оставит волчицу с рубиновыми глазами и поймёт, что ей не следует возвращаться в Мортем, пока он не станет безопасным.

Я тихо выдыхаю.

— Ты права. Приступ счастья охватывает моё сердце, когда я думаю о том, что Эйс всегда бросался в бой за меня — и теперь у него есть другая волчица, которую он должен защищать.

— Это огорчит твоих сестёр не меньше, чем тебя, — говорит Ателла, и я радуюсь тому, что она меня успокаивает, продолжая сжимать мою руку. — Я поговорю с ними и постараюсь, чтобы они согласились с твоим решением отправиться одной.

Я прикусываю губу и делаю глубокий вдох. Я не видела ни одну из своих сестёр с тех пор, как проснулась, но у их отсутствия были веские причины. Они не примут это легко. Они захотят пойти со мной. Но я слышу своего отца отчётливо: отвести их в Мортем сейчас было бы всё равно что самой вонзить кинжал в их сердца.

Я не могу рисковать их жизнями. Мне нужно знать, что, что бы ни случилось, они будут в безопасности.

— Спасибо тебе, — говорю я Ателле. — За то, что помогла моей семье.

Она мягко улыбается мне.

— Я тоже теряла людей, которых любила, Нова, и я знаю, что значит бороться за их безопасность. А иногда это означает бороться без них.

Она отпускает мою руку и исчезает в палатке, прежде чем я успеваю сказать что-нибудь ещё.

Отец жестом подзывает меня к себе.

— В пещеру исцеления, — говорит он, и воздух становится ледяным, когда его сила проникает в меня. — Пришло время тренироваться.

Глава 38

Несколько недель назад я бы и подумать не могла, что добровольно последую за Королём Ада в тёмную пещеру, но сейчас я иду рядом с Джаретом, когда он поворачивает к скалистому выступу в дальнем левом углу комплекса.

В пещере исцеления ночью не так темно, как я ожидала. Круги из чёрных камней кажутся сегодня более светящимися, чем раньше, и я задаюсь вопросом, не из-за ли того света, который они поглощают от наших тел.

Джарет отступает на другую сторону пещеры, пробираясь по тропинкам между кругами, в то время как я подхожу поближе ко входу.

— Ты проиграешь битву с Эстой, если не поймёшь больше о своей силе, — говорит Джарет. — Я верю, что Рун многому тебя научил. Но он научил тебя не всему.

Джарет переступает с ноги на ногу, и я внезапно начинаю опасаться, с какой напряжённостью он смотрит на меня.

— Найди мой страх, — говорит он мне, и его бледно-голубые глаза в темноте кажутся почти белыми. Пока он говорит, вокруг кончиков его пальцев клубится туманный свет. Даже без его души и всей мощи, этот намёк на его кошмарную мощь заставляет меня содрогнуться, и по спине мгновенно пробегает дрожь.

Моя собственная сила реагирует без моего ведома, тьма, окутавшая мою душу, поднимается вокруг меня завитками, которые кружатся на краю моего поля зрения, обвиваются вокруг моих плеч и груди.

Их вид вызывает улыбку на губах моего отца, но эта усмешка только усугубляет мои опасения, напоминая мне о жестокости, с которой он улыбался мне, когда был в своём демоническом обличье.

— В тебе слишком много преданности, дочь моя, — говорит он. — Ты слишком заботишься о своей стае. Защитные инстинкты твоей волчицы — сила, которая делает тебя хорошей альфой, но сдерживает твою демоническую силу. Если у тебя есть хоть какой-то шанс выжить при встрече с Эстой или с Кроной, ты должна разорвать узы, которые связывают твоё сердце.

— Нет, — мой ответ инстинктивен и мгновенен. — Моя стая делает меня сильнее.

— Твоя стая делает твою волчицу сильнее. Но внутри тебя живёт демон, которого ты не выпустила на волю. И она — чистая тьма. Только она может встретиться лицом к лицу с твоими врагами и выжить, — он делает шаг ко мне. — Ты видела меня без сердца и души. Чистый демон, который живет во мне. Найти своего демона в себе будет нелегко.

Его светлые глаза блестят, на лбу появляются морщинки, а голос смягчается.

— Руну пришлось потерять своего волка, чтобы обрести своего демона. Из-за моих детей… ну… Кода опустился на самое дно. Ему больше нечего было терять.

Я отступаю на шаг.

— Я не причиню вреда своей стае, чтобы добиться этого, — я уже чувствую, как во мне просыпается волчица, её связь с моими сёстрами, матерью и моими демонами-волками — не говоря уже о Романе — восстаёт в знак протеста.

Я пристально смотрю на отца.

— Я счастлива, что у меня так много тех, кого я люблю. Счастлива, что у меня так много тех, кто любит меня. Я найду своего демона другим способом.