На самом деле, крутые парни часто были единственными, с кем я общалась — мне не приходилось беспокоиться о том, что они хотели чего-то большего, чем одну ночь горячего, потного секса, где ни один из нас даже не знал имени другого. Именно так я оберегала кого бы то ни было от раскрытия моих секретов — секретов, из-за которых могла погибнуть не только я, но и другие люди, о которых я очень заботилась.

Я дожила до восемнадцати, следуя своим правилам и перестраховываясь. Хотя была одна правда — чтобы остаться в живых, требовались знания. Прямо сейчас я блуждала, не имея ни малейшего представления об окружающих меня опасностях, не имея ни малейшего представления об этом новом мире, в котором я оказалась.

И это был опасный мир; только идиот не ожидал бы, что в этой школе выживают сильнейшие. Политика, члены королевской семьи и спорт. Черт. Вероятно, это было опаснее, чем несколько зон перестрелок, которые монархии не смогли взять под контроль со времен Войны монархов.

Ладно, возможно, это было преувеличением. Но это не должно было быть забавой и играми, это точно.

Увидев время, я тихо вскрикнула и, уронив полотенце, поспешила в шкаф, чтобы выбрать из массы одежды, предоставленной школой. Я схватила первый комплект нижнего белья, которого коснулись мои руки, и они оказались черными и кружевными, бюстгальтер с низким вырезом на груди и трусики высоко на заднице. Мысль о том, что кто-то выбрал нижнее белье для меня, была чертовски странной, но я не могла быть привередливой. По крайней мере, все казалось новым. И оно подходило … Каким-то образом они узнали мои размеры?

Следующей была пара узких джинсов, черных с модными потертостями на бедрах. Когда я перешла к рубашкам, я подумала о погоде и остановила свой выбор на белой майке с длинными рукавами и, возможно, самая мягкая вещь, которую я когда-либо носила. Большая часть одежды создавалась в лабораториях, и качество сильно различалось. Когда я росла, девизом в моей части света было: практично, а не модно.

Однако богатые и члены королевской семьи, очевидно, получили одежду высшего качества, созданную в лаборатории. Это дерьмо было следующего уровня, и я собиралась украсть все это, когда уйду отсюда.

Поверх белой рубашки я добавила винтажную футболку группы — потому что каким-то образом они также знали, что я люблю их, — и черную куртку, которая свисала ниже моей задницы, с огромными пуговицами спереди, которые я могла застегнуть, если вечеринка была на улице.

Я прихватила черные сапоги выше колена на каблуках среднего размера, чтобы завершить образ, бросив их возле двери, чтобы надеть после того, как закончу с прической и макияжем.

Двадцать минут спустя у меня были относительно прямые волосы, и я не могла понять, какой они были длины, когда не представляли собой беспорядочную копну спутанных локонов. Благодаря нескольким капелькам чудо-бальзама они стали блестящими и золотистыми. С моим макияжем я вышла немного темнее, чем обычно, в основном потому, что в моей прошлой жизни у меня была прессованная пудра, одна подводка для глаз, одна тушь и синие тени. На этом все. И мне приходилось использовать все это так экономно, что я наносила макияж только по случаю.

Знали ли эти люди вообще, что сейчас стало трудно купить косметику? Даже богатым? Я имею в виду, что почти все ресурсы после войны ушли на производство достаточного количества продовольствия, чтобы поддерживать жизнь в мире, а все остальное было второстепенным. Косметика была далеко внизу списка, но она была рядом, и я бережно хранила свой маленький запас.

Стук в дверь раздался как раз в тот момент, когда я начала подводить глаза, и я выругалась, проводя по щеке. Часы показали мне, что Алекс пришел рано, и я схватила салфетку, чтобы промокнуть место, которое напортачила, когда бежала открывать дверь.

Сделав глубокий вдох, я рывком открыла ее, затем моргнула при виде кого-то, кто определенно не был высоким золотистым богом серфинга.

— Мэтти, — сказала я, удивление окрашивало мои слова. — Черт. Я что, забыла, что мы встречаемся?

Я ничего не забыла, но я не знала, как спросить, что она здесь делает, не показавшись чертовски грубой. И поскольку она была одной из самых приятных людей, которых я встретила сегодня, я бы хотела пока не злить ее.

Ее большие карие глаза, зелень которых была такой темной, что походила на лес в полночь, медленно изучали меня.

— Ты хорошо выглядишь, новенькая, — сказала она, сверкнув своей идеальной улыбкой в мою сторону.

По крайней мере, новенькая было лучше, чем сирота.

Не дожидаясь приглашения, она протиснулась в мою комнату. Ее каблуки, по крайней мере, вдвое выше моих, которые я выбрала для себя, были бесшумны, когда она пересекала мою комнату.