— Разбитое сердце — это одно. Я была идиоткой, которая не читала между строк, настолько захваченная — романтикой, когда он за мной ухаживал. Я уверена, что скоро это пройдет. Не то чтобы мы были вместе очень долго. И Раф… это было просто быстро — Джордан прочистил горло, но ничего не сказал. Честно говоря, это действительно было не быстро — секс-месть. Мне нужно было, так сказать, очистить вкус, а Раф был удобен и достаточно силен, чтобы справиться с моей яростью.

— У Насилия есть проблемы с гневом, — добавил Нолан в другой бесполезной маленькой заметке. — Она чуть не убила своего противника в своем последнем бою.

Лицо Мэтти теперь было цвета очень спелого помидора, и она продолжала открывать и закрывать рот, переводя взгляд с нас троих.

— Почему? — наконец выдавила она. — Ты знаешь, что эти бои возглавляет сопротивление. Ты знаешь, что люди умирают, и если кто-нибудь из наших родителей узнает, они, вероятно, лишат нас наследства. Почему ты продолжаешь это делать?

— Они возглавляют сопротивление? Я вмешалась, прежде чем кто-либо смог ей ответить. — Что ты имеешь в виду?

Сопротивление было похоже на сказку, обернутую кошмаром. Эта группа боролась против монархий, пытаясь вернуть некоторый баланс хотя бы с помощью базового набора правил, которым также должны были следовать члены королевской семьи. Правил, защищающих остальных из нас.

Все, кто не принадлежал к королевской семье, возлагали большие надежды на то, что однажды они добьются успеха. Но мы также слышали об их бесчеловечно жестоких рейдах, пытках и нападениях на невинных детей. Их лидер был так же неуправляем, как любой член королевской семьи. Они сравняли с землей целые деревни, чтобы сохранить контроль над несколькими оставшимися нейтральными — не находящимися под властью монарха — территориями.

Иногда я была на стороне королевской семьи, потому что, по крайней мере, это было то зло, которое я знала. Другая сторона была слишком непредсказуемой.

— Сражаются как сопротивление, обычные люди, так и члены королевской семьи, — напомнил Нолан своей сестре. — Нет никаких доказательств того, что это организовано сопротивлением. — Он прочистил горло. — Не то чтобы я дрался. На самом деле я никогда об этом не слышал.

Второй раз за пять минут он получил удар. На этот раз от своей близняшки.

Вздохнув, она повернулась ко мне.

— Пожалуйста, просто пообещай, что ты в безопасности.

Ее взгляд метнулся к Джордану, а затем обратно ко мне. — Во всем этом. Пожалуйста, будь в безопасности. И дай мне знать, когда тебе понадобится подкрепление, потому что я немедленно уничтожу любого, кто попытается тебе помешать.

Я поверила ей. Перегнувшись через Джордана, я обняла Мэтти.

— Я обещаю. Я прошла через кучу дерьма в своей жизни, и я не собираюсь позволять Алексу или Академии Арбон одолеть меня.

Мэтти отодвинула коробку с пиццей в сторону, чтобы подвинуться поближе ко мне. В то же мгновение ее исчислитель был наготове.

— Каков наш план атаки? — спросила она самым деловым тоном. — Этим придуркам нельзя позволить, чтобы это сошло с рук. Мы должны уничтожить их и причинить им боль.

На ее ладони появилось изображение; оно было похоже на старомодную линованную бумагу. На ней были написаны имена: Алекс, Клодетт, Брэндон.

— Кого-нибудь еще нам нужно добавить?

Она была серьезна, и мое сердце переполнилось. У меня никогда не было никого на моей стороне, не так, как сейчас. Мой сенсей направлял меня, но он заставил меня сражаться в своих собственных битвах. Всегда. Он также жестко обрушивался на меня, когда я не оправдывала его очень жестких ожиданий. Это была дисциплина, в которой я нуждалась, но это означало, что безусловная поддержка была подарком, которого я не ожидала. Эти ублюдки собирались заставить меня плакать.

Я осторожно прочистила горло и сморгнула влагу, которая пыталась появиться. Плакать было не той роскошью, которую я себе позволяла. По крайней мере, этого не было до того, как я выиграла Выборы принцессы.

Мэтти заметила это, сжимая мою руку, и затем мы вернулись к планированию гибели трех человек.

— Клодетт хитрая, — начала она.

— Из-за Рафа, — вмешался Нолан.

— Верно. — Она кивнула. — Помолвка Рафа с ней доставляет ему немало политической головной боли, и он не смог изменить позицию своих родителей.

— Дело не только в его родителях, — добавил Джордан. — Обычно они довольно сговорчивы. Это должны быть родители Клодетт. Они что-то скрывают от короля Фелипе и королевы Хасинты — что-то достаточно крупное, чтобы, если родители Рафа вынудят расторгнуть помолвку, это могло крайне нарушить политический баланс.

— Раф знает, что это такое? — Спросила я.

Нолан и Мэтти покачали головами. Джордан сделал то же самое, но был момент колебания, прежде чем он сделал.

— Джордс? — Я нажала, проскальзывая в зону псевдонимов. — Дай мне что-нибудь, Америка.