Два дельфина, находившиеся рядом со мной, издали писк и свист. Я бы не стала в этом клясться, но мне определенно показалось, что они меня понимают. В любом случае, они удалились, и я скрестила пальцы: они собирались придумать, как «поговорить» с Ашером.

Ашер. Парень, наверное, взбесился, когда я исчезла. Десять к одному, что он ударил Джесси, думая, что тот убил меня, и закопал тело. Будем надеяться, что их борьба длилась недолго, прежде чем они поняли, что среди них есть еще один враг, и что нам нужно прекратить воевать между собой.

— Если бы только у нас была надежная ментальная связь, — пробормотала я. — Это было бы намного проще.

Но мы еще не разобрались с этим, так что нам оставалось только надеяться на лучшее. Возможно, за последние несколько месяцев Ашер научился говорить по-дельфиньи. Случались и более странные вещи.

Акула, чьи зубы были угрожающе близко от моего лица, задела меня. Я решила считать это проявлением солидарности, а не тем, что она пыталась меня съесть. Не то чтобы боги на самом деле могли быть съедены акулой, особенно боги Атлантиды. По большей части я была богом, так что это должно было что-то значить, верно? Правильно!

— Если ты умеешь есть богов, то у меня есть для тебя несколько готовых блюд, — сказала я, чтобы скрыть беспокойство. Я любила и уважала всех обитающих здесь существ, и это уважение означало признание того, что акула — главный хищник. Акцент на хищной части.

Акула снова задела меня, ее кожа, похожая на наждачную бумагу, окрасила мою руку в красный цвет, прежде чем рана зажила. Она сделала это снова, и я начала понимать, что она пытается мне что-то сказать.

— Ты можешь разорвать мои путы?

Она перестала тереться обо меня, и я почувствовала, что это означает «нет».

— Ты не просто так терлась об меня?

На этот раз она подтолкнула меня.

Хорошо, толчок означал «да», а отсутствие движения — «нет». Я надеялась.

— Как мне освободиться?

Она ударила меня в пятый раз, и я растерялась. На этот раз она отодвинулась не так быстро, задержавшись совсем рядом и постоянно царапая мою кожу. Каждый раз, когда это происходило, при соприкосновении нашей кожи возникало сильное покалывание, и через несколько минут моя кожа больше не краснела. Если уж на то пошло, прикосновение акулы как наждачной бумагой было почти… мягким.

Морские существа не обладают такой силой, как боги, но в каждом живом существе есть энергия, у одних она сильнее, чем у других, а у этой акулы ее было на самом деле немало. Она делилась со мной энергией… укрепляя мою собственную…

На меня снизошло озарение. И вместе с этим пришел ужас.

— Стой! Больше не надо. Ты отдаешь мне свою энергию. Свою жизненную силу.

Толчок.

Я попыталась покачать головой, но моя ограниченная подвижность не очень-то способствовала этому.

— Нет. Пожалуйста. Это убьет тебя.

Толчок. Толчок.

— Нет! — закричала я, и путы, удерживавшие меня, чуть сдвинулись. Ярость снова захлестнула меня, закружив воду вокруг. Все окрасилось в оттенки красного и ярко-оранжевого, будто по дну океана пробежал огонь. Только это был не огонь.

Это была я.

В одно мгновение я выпрямилась, все еще связанная, но уже не лежащий ничком. Существа окружили меня большим кольцом, двигаясь вместе с водой, которая бурлила от моей энергии. Сонарис появился в поле моего зрения и попытался прорваться сквозь моих животных, но они не сдвинулись с места, удерживаемые мной на месте. Что-то темное и чуждое прорвалось сквозь обычный поток моей силы, и слова вырвались наружу.

— Ты допустил ошибку, Сонарис.

Мой голос был усилен и разносился по воде.

Бог не выглядел расстроенным. Во всяком случае, на его лице было что-то похожее на удовлетворение.

— Ты. Великолепна. — Каждое слово он произносил медленно, делая паузы между.

— Если ты скажешь мне это еще раз… — Я закипела. Казалось, я не могла контролировать свои эмоции, и морские животные вокруг меня отреагировали, повернувшись как один и… напав на Сонариса.

— Нет! Остановитесь! — Я кричала, но они не слушали. Он собирался уничтожить их всех. Он собирался разорвать их на миллион кусков мяса, отчего вода стала красной от смерти и разрушений. Меня охватила паника. Она почти затмила мою ярость. Я не могла позволить погибнуть невинным животным, особенно тем, которые пытались мне помочь.

Я потерял бога из виду, погребенным под сотнями рыб. Я двинулась вперед, ориентируясь в том направлении, где он был в последний раз. Я плыла с одного места на другое, и когда приблизился к самому большому скоплению животных, до меня, наконец, дошло, что я действительно двигаюсь. Мои руки, ноги и все части тела.

Сонарис освободил меня? Или я сама вырвалась на свободу?

Не было времени беспокоиться об этом. Мне нужно было спасать животных.